Книга Капитан Мозарин и другие. До и после дела № 306, страница 44 – Матвей Ройзман

Катя подтвердила, что приехавший с ними человек – тот самый, который подошел к Ольге четвертого декабря вечером и, взяв ее под руку, пошел к поселку. Полина Ивановна признала в нем неизвестного, которого видела с Комаровой на улице Луначарского. Анна Ильинична решительно заявила, что этот человек не Семен Семенович. Она сидела в освещенном автомобиле, прямо против человека в шубе, пристально разглядывала его одежду, всматривалась в лицо, старалась уловить в его голосе знакомые интонации.

– Но, судя по тому, что вы раньше говорили, Семен Семенович похож на этого человека? – спросил капитан, удрученный ее заявлением.

– Может быть, но только фигурой, – ответила она. – Да этот же черный, а Семен Семенович русый, у этого бровищи, а у того волосики реденькие вместо бровей. И голос – ну совсем не тот! К тому же этот чуточку пришепетывает. И у этого на шубе воротник обыкновенный, а у Семена Семеновича – шалью.

Неизвестный в коричневой шубе вошел, закрыл за собой дверь и улыбнулся. Он выразил удовольствие по поводу того, что следователь сумел внушить свидетелям, как важно не раскрывать посторонним материалы следствия. По крайней мере, он по дороге в машине не получил ни одного внятного ответа на свои вопросы. Приехал же он по приглашению Коробочкина потому, что понял: каким-то образом дежурному по станции ставят в вину кражу багажа на Покровском-Стрешневе, а железнодорожник хочет оправдаться. По-видимому, это хороший, простой человек.

– И я по роду своей службы считаю нужным помочь ему, если смогу быть полезным, – закончил он.

Мозарин спросил: где служит свидетель. Тот вынул из кармана удостоверение, протянул его капитану. Офицер прочитал, что предъявитель документа – ревизор железных дорог Антон Васильевич Воробьев.

Мозарин спросил, с какой женщиной прогуливался Воробьев вечером четвертого декабря по Тургеневской и улице Луначарского? Ревизор ответил, что фамилии ее не знает. Он рассказал, что еще в прошлом году ездил навещать своих родителей, давно живущих в Покровском-Стрешневе. В вагоне против него сидела молодая женщина. Когда они вышли из вагона, оказалось, что им по пути. Они пошли вместе. Расставаясь с женщиной, ревизор и не думал, что когда-нибудь ее увидит.

Накануне Дня Конституции Воробьев снова отправился к родителям. В восемь часов вечера он распрощался с ними, чтобы поспеть на московский поезд. Идя по улице, он увидел ту женщину, свою попутчицу. Воробьев окликнул ее. Она шла на станцию. И он решил проводить ее.

– Фамилия этой женщины Комарова, – сказал Мозарин.

– Да что вы?! – воскликнул ревизор и развел руками. – Я слышал об этой трагедии. Спрашивайте, расскажу все, что знаю.

– Комарова не говорила, куда едет? – спросил капитан.

– Да, она сказала, что едет к подруге, километров за тридцать от Покровского-Стрешнева. Потом, разговорившись, сообщила, что через два дня отправляется в Свердловск на состязания фигуристок.

– Значит, вы привели Комарову на станцию и…

– Нет, не привел, – прервал его ревизор. – Когда мы подходили к станции, кто-то громко ее окликнул. Она обернулась, извинилась и ушла.

– Вы видели этого человека?

– Издалека. На нем была меховая куртка, спортивные брюки. Наверное, лыжник.

– А внешность?

– Такой плечистый парень. Ходит с развальцем. Смазливый.