Книга Капитан Мозарин и другие. До и после дела № 306, страница 111 – Матвей Ройзман

Перед экспертизой был поставлен вопрос: сняты ли эти фотографии фотоаппаратом „Зенит-С“ за № 56097752?

Осмотр и исследование:

Фотоаппарат „Зенит-С“ за № 56097752 малоформатный, зеркальный. Кожаный футляр, в котором находится вышеуказанный аппарат, имеет ремешок, местами потертый и надрезанный. Фотокамера с объективом „Индустар-50“ за № 5634619 светосилы 1:3,5 просветлен.

При практическом опробовании фотоаппарата каких-либо недостатков во взаимодействии частей и механизмов не обнаружено.

При снятии задней стенки фотоаппарата в нем оказались кассета и перемоточная катушка. На левом ролике механизма, служащего для перемотки пленки, имеются два микроскопических заусенца, размером 0,03 миллиметра, расстояние между которыми составляет 10,28 миллиметра. Данные дефекты отображаются в виде микроскопических продольных линий (белых царапин) на негативной пленке.

На снимках же, произведенных с помощью исследуемого аппарата, получаются такие же микроскопические черные линии, проходящие поперек всего снимка. Эти линии на снимках имеют в длину размер 13×18 и простым глазом малозаметны. Однако при применении увеличительных приборов эти линии ярко выражены.

При исследовании представленных на экспертизу фотоснимков установлено полное соответствие этих линий с дефектом негативной пленки (царапинами), отснятой вышеуказанным фотоаппаратом.

Заключение:

Два снимка размером 13×18, изображающие белую нижнюю деку скрипки „Родина“ (третий вариант) и таблички толщинок для этой деки, обнаруженные в багаже господина Вильяма Д. Спайса, отпечатаны с той пленки, которая была использована при съемке фотоаппаратом „Зенит-С“ за № 56097752, изъятым на квартире у кинооператора Р.И. Белкина.

Эксперт-трассолог (подпись).

Эксперт-фотограф (подпись)».

Чем дальше читал акт экспертизы Белкин, тем бледнее становилось его лицо. Дочитав, он тихо положил бумагу на стол.

– Вы украли красный портфель, сняли вашим аппаратом деку, таблички, отпечатали снимки, пленку сожгли. Признаётесь, Белкин?

– Дд-а… – выдавливает из себя фарцовщик, запинаясь. – Да-а…

– Расскажите, как вы ухитрились положить портфель в платяной шкаф в то время, когда дверь мастерской была опечатана?

– Не клал! – отвечает преступник шепотом.

Кудеяров вызвал коменданта. Любитель канареек угрюм, тяжело дышит и, добравшись до стула, грузно опускается на него. Александр Корнеевич спрашивает, приходилось ли ему, Константину Егоровичу, снимать с двери мастерской сургучные печати и по какому поводу. Комендант объясняет, что первый раз сделал это для того, чтобы перенести из мастерской в другое помещение реставрированные смычковые инструменты, за которыми ежедневно приходили клиенты. Во второй раз он снял печати третьего января, когда Белкин заявил, что оставил в мастерской нужный ему до зарезу прибор, который он и достал из платяного шкафа.

– Вы это видели?

– Да! Стоял возле.

– Никуда не отлучались?

– Нет! Хотя… На дворе раздались частые автомобильные гудки. Белкин попросил меня посмотреть в окно, не сигналит ли его шофер, кажется Маруся. Я и поглядел туда.

– Значит, вы, Белкин, в это время сунули портфель в платяной шкаф?

– Под кучу фартуков! – добавляю я.

Преступник еле шевелит губами, подтверждая это.

Работая по очереди, стенографистки расшифровали и напечатали на машинке протокол, за исключением последних показаний свидетелей. Пока они заканчивали свое дело, я спросил Белкина, почему мистер Спайс не купил деку и таблички, а взял только фотографии. Белкин тихо объяснил, что покупатель плохо разбирается в скрипках и предложил за все десять «крабов» (дамских часов с браслеткой). Поэтому было решено: он, иностранец, покажет фотографии у себя, и в следующий приезд он или же тот, кому поручит, купит эти вещи. Но предупредил, что даст много долларов за целую скрипку работы А.Я. Золотницкого. Сомнений не было: мистер Спайс преотлично понимал в скрипках, слышал или читал в наших и иностранных журналах о работах Андрея Яковлевича, особенно о его «Родине», и подбивал Белкина на новую кражу.