Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 97 – Идалия Вагнер

Когда мне стало немного лучше, мы с дедкой съездили в Бугульму, и я смог сходить в церковь и поблагодарить боженьку, что сохранил мне жизнь, не дал погибнуть в молодые годы.

Потом я сходил в трактир, где харчевались пришедшие по тракту обозы. Я хотел узнать про моего батюшку, потому как очень хотелось домой. От обозных я узнал, что трактир разрушили и пожгли мятежные войска. Про родителей мне сказали, что их уже нет, потому как батюшка не хотел давать трактир на разграбление. Тогда его подняли на вилы и носили на тех вилах вокруг дома, пока не испустил дух. И матушка начала кричать и ругаться на убивцев, так ее тоже прибили.

Я тогда опять заболел, потому как получилось, что сбежал из дома и примкнул к тем войскам, которые убили батюшку и матушку. Мне тогда казалось, что не сбеги я из дома, ничего плохого не случилось бы, и все осталось бы, как прежде, и батюшка сидел бы в своем углу за конторкой, а матушка за кухаркой присматривала бы, да масло сбивала. Я проклинал свою глупость и тех командиров, которые послали нас с обозом. Если бы мы не поехали с обозом Азата, то наверно все живы остались.

Дедка Федул меня снова к себе в избу привез, да за мной ухаживал, а потом назвал сыном, потому как моих родителей не стало. Так я и остался у него. А там и война крестьянская закончилась.

***

Мирошников аккуратно сложил листы и задумался. Все же действительно следовало ехать. Только очень много лет прошло, никаких следов того дядьки Федула и его названного сына уже не найдешь. Искать следы разрушенного трактира тоже бессмысленно.

Удивительно, но очередное послание пришло так скоро, хотя между предыдущими письмами проходило много времени. Почему-то казалось, что развязка близка.

Засунув письмо в карман шинели, Мирошников вернулся к делам, которые хотел завершить до отъезда.

Природа благоприятствовала поездке. Было тепло, солнечно, а молодая зелень радовала глаз.

К сожалению, несмотря на важное географическое положение Бугульмы, и на то, что она являлась исторически сложившимся торговым центром, железную дорогу до нее пока не построили. Поэтому завершающий довольно значительный участок пути пришлось ехать на лошадях.

Дорога могла оказаться нелегкой, несмотря на полученную подорожную, если бы не мундир и шинель. Погоны решали многое. Правда, на последнем перегоне произошла небольшая заминка. Ему стало жалко беременную женщину с ребенком, у которой по какой-то причине не оказалось подорожной, и ее очередь на экипаж все время отодвигалась, потому что на станции было много народа.

Сначала Мирошников хотел просто уступить ей свой экипаж, но служитель станции, извиняясь и стараясь не обидеть неподчинением заезжего важного господина, объяснил, что не может пустить без очереди пассажиров без подорожной, поскольку другие пассажиры с подорожными могут выражать недовольство.

Скрепя сердце, пришлось пригласить женщину в свой экипаж, это не противоречило правилам. Правда, где-то внутри зрела нехорошая мысль, что в дороге с беременной может произойти всякое, и лучше бы не связываться. Но природная порядочность взяла верх, и вскоре Мирошников уже подсаживал даму в свою карету.

Вопреки опасениям, все прошло благополучно. Ребенок оказался достаточно воспитанным и не слишком мешал, у женщины никаких дамских проблем в связи с ее деликатным положением не возникло, никто Мирошникова разговорами не донимал. Немного поговорили уже только ближе к Бугульме и выяснили, что женщина ехала к родителям.