Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 58 – Идалия Вагнер

Когда девушка рассмеялась собственной шутке и принялась тискать рыжего библиотечного хранителя, Мирошников понял, что прощен. Непонятно за что – но прощен. Непонятно как – но прощен. Все же женщины и коты – самые загадочные существа, особенно, когда заключают некий союз.

Когда в зал со стопкой книг и рулоном карт вошел библиотекарь, Рахель и Мирошников уже очень дружески общались, по очереди наглаживая пушистого районного ловеласа. Старичок суетливо бросил свою поклажу, всплеснул ручками и зачастил:

– Прощу прощения, сударь. А вы записаны в нашей библиотеке? А то ведь требуется так. Порядки строгие у нас!

– Нет, не записан, но с удовольствием запишусь и непременно буду захаживать… к Вольтеру, – Мирошников улыбнулся и с сожалением выпустил из рук кота.

Когда все формальности были улажены, старенький библиотекарь разложил перед гостем его заявку:

– Вот, извольте посмотреть. Бугульма несколько раз переходила из одного подчинения в другое, поскольку находится на равном расстоянии от Казани, Уфы, Самары, Оренбурга и стоит на большом Московском тракте. Там проходят несколько ежегодных ярмарок, которые собирают большое количество народа.

Вот эту книжку я особо для вас искал. Это книга географа, историка, краеведа Петра Ивановича Рычкова, который имел свои земли недалеко от города. Почитайте, он довольно подробно описывает Бугульминскую слободу середины восемнадцатого века. Кстати, семья Рычкова оказала большое влияние на пуховязальный промысел региона и построила медеплавильный завод.

– Представьте себе, мне какраз интересен указанный вами период времени.

– Отлично, значит, вы найдете много информации в этой книжице. Кстати, вот в этих Ведомостях можно посмотреть более свежие статистические данные.

Вот полюбуйтесь, в те времена там было: порядка пяти тысяч жителей обоего пола, пятьсот домов, одна деревянная церковь, два духовных учебных заведения, тридцать две лавки, один трактир, имелась городская ратуша.

Мирошников скользил взглядом по строкам, что в городе имеются порядка сорока заводов, ремесленные производства, что выращивают рожь, гречиху, коноплю, овощные культуры и не мог понять, как эти сведения могут ему помочь в расследовании, и зачем автор упорно говорит об этом населенном пункте.

– Ну что, посмотрим карты, уважаемый Константин Павлович?

Мирошников очнулся от своих размышлений. Старый библиотекарь аккуратно принялся раскручивать рулон карты, а Константин немедленно отреагировал чиханием. Он сконфуженно оправдывался в перерывах между чихами, на что Рахель небрежно махала рукой, а Бронислав Бенедиктович восклицал:

– А я обожаю запах старых карт, это так романтично. Кажется, что пахнет дальними странами, улочками неведомых городов и южными пряностями!

Когда неловкая ситуация с чиханием прекратилась, а Константин принес извинения собеседникам, принялись рассматривать карты, на которых едва можно было заметить маленький кружочек «Бугульма».

Потом маленький библиотекарь вдруг принял торжествующе-таинственный вид и протянул Мирошникову книгу в сером переплете, закрыв ее название:

– Ну что, не вспомнили, у кого из наших литераторов встречали упоминание этого города?

– По правде говоря, нет.

Бронислав Бенедиктович с торжествующим смехом перевернул книгу обложкой кверху и Мирошников увидел название: Александр Пушкин «История Пугачевского бунта».