Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 102 – Идалия Вагнер

Он ехал в этот город, чтобы найти разгадку старой криминальной истории, а нашел потерянную любимую. Не зря говорят, неисповедимы пути господни. Встреча произошла, когда была почти потеряна надежда после стольких неудачных поисков.

Маша нашлась – худая, бледная, погасшая, в монашеском одеянии, но она нашлась! Сестра Илария. Послушница. Не может быть. Маша – это свет, молодость, радость и красота. Почему монастырь?

В ушах звенело. Казалось, что он потеряет сознание от нереальности происходящего.

– Костик, крепись. Ты мужчина. Она сейчас появится, она никуда больше не пропадет. И она все расскажет.

Калитка в монастырской ограде отворилась и появилась Маша. Она шла к Константину летящей, стремительной походкой. Скромная одежда послушницы казалась бальным нарядом, в котором юная дебютантка отправилась на свой первый бал. Неужели это та, всего час назад казавшаяся страдающей и скорбящей?

Однако стоило Константину броситься навстречу к любимой, как все очень быстро изменилось: Маша отпрянула в сторону, ее глазки погасли, а ручки судорожно прижали к груди небольшой сверток. И голос, которым она обратилась к Константину, был сух и строг:

– Константин Павлович, не переходите, пожалуйста, границ приличия. Я вас прошу.

Мирошников немного смутился:

– Да, конечно, Маша. Мария Тимофеевна. Наша встреча оказалась такой удивительной, что я действительно от растерянности неприлично себя веду. Куда пойдем? Где сможем поговорить?

– У меня здесь одна дорога, Константин Павлович. Следуйте за мной. И… и еще: надеюсь, вы будете держать себя в руках. Прошу вас пока помолчать, мне надо сосредоточиться. Идемте.

Девушка резко повернулась и пошла прочь от монастыря. Теперь фигурка в строгом монашеском одеянии совсем не напоминала ту Машу, которую Константин знал менее года назад. Отстраненный тон и полностью закрытый пуританский наряд превращал девушку… в сестру Иларию – целомудренную, аскетичную и холодную.

Мирошников следовал за стремительно идущей Машей и даже не смотрел по сторонам. Очнулся он только на кладбище. Здесь девушка замедлила шаг, пропустила медленно двигавшуюся похоронную процессию и некоторое время шла в конце группы людей, потом на одной развилке резко повернула в сторону и проговорила, видно, для Мирошникова:

– Пойдем в обход.

Через пару минут Мария остановилась около очень ухоженной, довольно свежей могилы. На надгробном камне значилось: Куприянов Василий Тимофевич. Обескураженный Константин спросил:

– Маша, что случилось с Василием? Неужели у него была настолько неизлечимая болезнь? Я помню, он был достаточно бодр.

Холодно-печальный голос ответил:

– У Васеньки с детства был целый букет заболеваний. Он с переменным успехом лечил то одно, то другое, иногда даже чувствовал себя неплохо, но в какой-то момент случилось обострение душевной болезни. Быстрое развитие болезни усугубило течение других заболеваний, дотоле дремавших. Впоследнее время он был очень плох. Однажды пошел один совсем недалеко в гору и сорвался с невысокого обрыва.

Мария подошла к могиле, достала из кармана белый платочек и протерла имя на надгробном камне. Потом вырвала несколько совсем крохотных травинок, едва пробившихся из земли, и выбросила их в стоявшее неподалеку ведро, предназначенное для мусора.