Книга Тени возмездия, страница 38 – Валерий Шарапов

Однако ночная коварная прохлада внесла свои коррективы. Девушка простудилась. Судовой врач прописал категорический постельный режим под строгим наблюдением тети. У Севера появилось больше времени для общения с Гомесом.

— Скажи, Тореро, ты же работал с нелегальных позиций и в Европе, и в Латине, в чем разница?

Испанец долго не раздумывал, ответил сразу:

— В Южной Америке жизнь течет гораздо медленнее, люди тут более спокойные, патриархальные, да и уровень образования гораздо ниже, чем у европейцев. Возможно, поэтому они в подавляющем большинстве религиозны. Точнее, больше подвержены суевериям, мистике. Даже если ты с ним о чем-то договорился и он тебе обещал, легко может не выполнить договора. Знаки, понимаешь, не так легли, или Дева Мария явилась во сне и отговорила. Поэтому все всегда надо держать на контроле. Это не то, что у нас, басков и коммунистов, дал слово, умри, но сделай.

— Как же работать в таких условиях? — заволновался молодой нелегальный разведчик.

— Надо учитывать национальные особенности. По возможности избегать сложных многоходовых операций. Разбивать их на более мелкие, простые. Да и не обязательно работать только с местными. Здесь много мигрантов из Европы, Северной Америки.

— Ты знаешь нашего резидента в Уругвае?

— Патрию? Мы давно знакомы:

— Она же тоже из испанцев-интернационалистов.

— Да, она успела повоевать с Франко. После окончания войны с немецким фашизмом у одних своих знакомых я встретил товарища Амайю. Мы с ней вместе проходили подготовку в Башкирии, в спецшколе Коминтерна.

— Для заброски в тыл?

— Конечно. Основы разведки, стрельба, взрывное дело, шифрование, радиосвязь. Вот после войны встретились, обрадовались. Она пригласила меня в гости. Я, конечно, согласился. Мне очень хотелось познакомиться с ее матерью.

— Жениться захотел, — решил пошутить Вилли.

— Ее мать Долорес Ибарури, — с гордостью ответил Гомес.

— Генеральный секретарь компартии Испании, член исполкома Коминтерна? — восхитился Север. — И ее дочь проходила подготовку для работы в тылу врага?

— Что ты хочешь, это такая семья. Ее сын, Рубен, старший лейтенант Красной Армии, воевал и погиб под Сталинградом, посмертно награжден звездой Героя Советского Союза.

— Это я слышал.

— Патрия в то время была у Долорес кем-то вроде секретаря. Мы с ней подружились. Характер железный. Не раз смотрела смерти в лицо.

— Что надо, чтобы с ней сработаться?

— Надо быть необычным мужчиной. Ее первая сильная любовь, Рамон, убил ледорубом Троцкого. Вторая, боевик-разведчик, с ним они служили в одном партизанском отряде, под видом немецкого офицера уничтожил не менее десятка высокопоставленных фашистов, генералов. Герой. Погиб на Украине. Понял, о чем я говорю?

— Да уж, — озадаченно крякнул Север. — Видимо, про таких писал Маяковский: «Гвозди бы делать из этих людей. Крепче б не было в мире гвоздей».

— Все просто, товарищ. Соответствуй, и она тебя оценит. Esse quam videri — быть, а не казаться. Как сказал один мудрец. Ты же советский разведчик, — в очередной раз Гомес удивил молодого собеседника.

Они стояли одни на безлюдной верхней палубе. Может, из-за того, что пассажиры уже собирались на ужин, чтобы потом продолжить вечер в баре или перекинуться в покер в кают-кампании. Может, потому что теплый дневной бриз сменился пронизывающим холодным ветром, им никто не мешал разговаривать о важном, не предназначенном для чужих ушей.