Книга Тени возмездия, страница 34 – Валерий Шарапов

Награжден орденами Красной Звезды и Красного Знамени.

«Глория» пришла в Марсель из Генуи. Здесь она должна была дозагрузиться, принять оставшихся пассажиров и уже отсюда взять курс через океан. Эта посудина слыла настоящим тружеником моря. Сухогруз был построен в конце двадцатых годов и успел за это время сменить пять капитанов. Нынешний капитан был опытный морской волк, начинавший службу в военно-морском флоте Италии. После войны ВМФ побежденной страны был резко сокращен. Его родной корабль достался русским в качестве не то контрибуции, не то репарации. Капитан быстро навел порядок на «Глории», пассажиры стали довольны обслуживанием и работой кухни, все члены команды были при деле и радовали опрятным и подтянутым видом путешественников.

Стюард принял у Вилли возле трапа чемодан и проводил до каюты. Матвей не страдал пространственным кретинизмом, но запомнить сразу дорогу в лабиринте лестниц и переходов не смог, точно заблудился бы. В каюте его встретил невысокого роста коренастый мужчина, на вид лет за сорок, рано начавший лысеть. Черты лица, особенно черные, как большие маслины, глаза, крепкая челюсть, выдавали в нем жителя Южной Европы. Северу показывали его фотографию в кадрах. Наверняка и сосед по каюте видел фото молодого человека. Однако в разведке было железное правило, не терпящее поблажек и исключений. Опознание всегда должно подкрепляться паролем.

— Вы не знаете, во сколько мы зайдем в Рабат?

При том что Рабат не был портом захода судна и вероятность, что пассажир мог захотеть познакомиться с этим городом по данному маршруту, была нулевой, а значит, исключалась случайность.

— Мы не заходим в Рабат. Вам надо было лететь рейсом «Африканос аэрлайн».

«Африканос аэрлайн» была небольшая самолетная компания, не на слуху у обычных граждан, и ее мало кто знал. Так что и здесь случайность была исключена.

— Вильгельм Мюллер, можно просто Вилли, коммерсант из Германии.

Рука у соседа была крепкая, и Матвею показалось, что его ладонь попала в тиски.

— Агостиньо Гомес Паоло, испанский бизнесмен, вернее баскский. Я родом из Бильбао.

«Оперативный псевдоним Тореро», — добавил про себя Север. Их знакомство прервал стук в дверь. На пороге возник гарсон с подносом:

— Господа будут брать лимоны? На выходе из порта ожидается качка четыре-пять баллов.

Молодой разведчик недоуменно взглянул на соседа. Тот, улыбнувшись, спросил:

— Тебя укачивает?

— Да вроде бы нет.

— Спасибо, гарсон, мы перетерпим. Когда отходим?

— Через двадцать минут.

— Пошли на свежий воздух, — предложил Гомес.

Вечерний ветерок резво разгонял белые барашки по поверхности моря. На правом борту отплывающие бурно жестикулировали, прощаясь с провожающими их друзьями и родственниками. Зато на левом борту не было ни души. Как старший Тореро сразу взял инициативу в разговоре на себя.

— Мне поставили задачу за время плавания натаскать тебя в испанском. Я не учитель, не знаю тонкостей грамматики и других ваших научных премудростей. Поэтому поступим так, я говорю, ты либо отвечаешь, либо повторяешь, а я тебя поправляю. Важные вопросы обсуждаем по-немецки. По-русски ни слова. Это понятно?

— Конечно, компанеро.

— Для начала расскажи мне, что я должен знать о тебе, Вилли Мюллер.

Сначала запинаясь, потом все увереннее, учитывая комментарии старшего товарища, Север стал излагать свою легенду, теперь уже по-испански. Молодой разведчик еще не догадывался, как ему повезло с напарником. Агостиньо Гомес просто не мог не быть легендой советской внешней разведки, пусть и не первой величины, но яркостью своей биографии точно. В его жизни было только две страсти: футбол и борьба за идеи коммунизма. Спроси его, что лично он получает от этого, он бы не смог ответить. Это как аксиома, которая не требует доказательств, зато требует жертвенности и верного служения. В четырнадцать лет его с братом успели вывезти в Советскую Россию, через неделю революционное правительство рухнуло. Страна Советов дала им кров, возможность учиться, работать и, главное, играть в футбол. Талантливого парня заметили и пригласили играть за один из грандов советского футбола — команду «Торпедо». С ними он выступал до 1952 года, стал капитаном команды, дважды становился чемпионом СССР. В 1952 году его включили в состав игроков, отправленных на Олимпийские игры в Финляндию. Сборная Союза сыграла неудачно, вылетев уже на втором круге. Большинство игроков и тренеров после возвращения на родину лишили звания «Заслуженный мастер спорта». Это была инициатива большого фаната футбола всесильного Лаврентия Павловича. Однако Гомесу сохранили это почетное звание. Берия лично знал и ценил Агостиньо не только за умелую игру, он неоднократно пытался заманить его в свою придворную команду «Динамо», но и за успехи на ниве разведывательной работы. Еще во время войны испанский юноша прошел подготовку на спецкурсах разведчиков. Неоднократно нелегально забрасывался в Испанию, осуществлял связь с местным подпольем. Хотя осуществлялась эта работа, конечно, через НКВД, но по заданию Коминтерна. Он всегда числился в партийных кадрах. В 1954 году советским испанцам разрешили вернуться на историческую родину. Этим воспользовался и член ЦК подпольной Коммунистической партии Испании Агостиньо Гомес. Он быстро завоевал авторитет в Стране Басков, развернул кипучую партийную деятельность, за что был арестован и подвергся жестоким пыткам в тюрьмах режима Франко, диктатора Испании. С большим трудом его удалось вытащить оттуда. Немного подлечившись, Тореро получил задание отправиться на подпольную партийную работу в Латинскую Америку. Уже несколько лет как был распущен Коммунистический Интернационал, но дело его не пропало. Его подхватил Отдел международной политики ЦК ВКП(б), образованный в 1943 году на базе Исполкома Коминтерна, теперь Международный отдел ЦК КПСС по связям с коммунистическими партиями. Так мятежный баск оказался на «Глории».