Книга Сибирский беглец, страница 107 – Валерий Шарапов

– Подождите, но как же Дэн… – У Хансена путались мысли.

– Никак, – отрезала я, – этот брак был несчастный. Мы просто жили вместе – потому что дом, общее хозяйство…

– Не боитесь перекрестных допросов, Натали?

– Нисколько. И скоро вы поймете, почему. Если узнают про этот дом: вы поддались на мои уговоры, я привезла вас сюда, чтобы попробовать вернуть ваши чувства, а вы поехали – чтобы раз и навсегда от них избавиться. Вы своего добились… Готовы, Роберт? Надо ехать…

Я вернулась домой во втором часу ночи, хлопнула дверцей машины. Чакки жалобно скулил – он что‑то чувствовал. Я трепала его, обнимала, говорила какието глупые слова. Питомники для брошенных животных в этой стране никто не закрывал, хотя сердце сжималось от такой перспективы.

Наблюдения за домом не было – да неужели? Впрочем, утром все продолжилось – хоть выспаться дали. Я сидела на крыльце, вычищала зубной щеткой застрявшую в недрах газонокосилки траву. Напротив участка остановилась машина. Стив Кэмпбелл на этой раз был один. Он прошел по дорожке, поднялся на крыльцо, озадаченно уставился на зубную щетку и перевернутую косилку. А что я могла сделать? Нет в доме мужика.

– Доброе утро, миссис Роджерс, – поздоровался агент. – Вы сегодня бледны. Что-то случилось?

Я отвернулась, что-то пролепетав про неразделенную любовь. Он счел это шуткой, но как-то растерялся. Это был еще не арест.

– Присаживайтесь, Стив, – предложила я. – Прошу простить, но я немного занята…

– Да, я вижу. – Кэмпбелл пристроился на край соломенного кресла. – Думаю, мы закончим быстро, миссис Роджерс. Вчера к вам приезжал коммивояжер. Вы что-то у него купили?

– Купила, – вздохнула я. – Коробки на кухне, даже не знаю, стоит ли распаковывать… Эти разъездные агенты такие назойливые, от них невозможно отделаться, приходится покупать ненужные вещи. Я только раз проявила слабину, а он уже готов сесть на шею.

– Понимаю, – кивнул Кэмпбелл. – Надо быть тверже в общении с этими торговцами. К сожалению, своими действиями они не преступают закон. Вечером вы куда-то уезжали, вернулись только ночью. Можете прокомментировать?

Я снова что-то шептала про неразделенную любовь. Кэмпбелл предпочел не настаивать. Ночные автопрогулки в этой стране преступлением не являлись – как и в остальных двухстах странах.

– Посмотрите на эти фотографии. – Он извлек несколько снимков. Фотограф запечатлел женщину в парике, в очках и с «защечными мешками», отходящую от дома Хансена в Голден-Вэлли. Вот она минует калитку, вот переходит дорогу, вот садится в «Мини-Купер», как две капли воды похожий на мой, но с другими номерами. Подумаешь, преступление. Одинокая женщина, работающая в Департаменте автомобильных дорог, может достать и не такое. В худшем случае – крупный штраф.

– И что? – вздохнула я.

– Программа ЭВМ обработала эти снимки, миссис Роджерс. Есть высокая вероятность, что на них запечатлены вы.

Интересно, версия с Девенпортом их уже не устраивает? Или подчищали для порядка все хвосты? Вместо ответа про «неразделенную любовь» я залилась слезами. Просто заплакала, стала размазывать кулаками слезы. Это стало неожиданностью не только для Кэмпбелла, но и для меня. Видимо, мне было о чем поплакать. Я сидела в обнимку с газонокосилкой и лила крокодиловы слезы. Кэмпбелл растерялся, это было видно невооруженным глазом. Он помялся, вынул чистый носовой платок, протянул мне. Я сквозь слезы поблагодарила, стала утираться. Плач не был постановочным – он это видел.