Онлайн книга «Охота на охотника»
|
Утро было не самым безмятежным в жизни агента ЦРУ. Он разлепил глаза только в одиннадцать утра. Дико трещала голова, тошнило, картинка в глазах рябила и двоилась. Память отказывалась что-то вспоминать. Он просто ничего не помнил. Последнее – как с обнаженной женщиной упали в кровать… Пошарил рукой, не оборачиваясь. Обнаженная женщина была на месте. Но на руке осталось что-то липкое, это не понравилось. Мужчина повернулся, сначала ничего не понял, прищурился. И вдруг подлетел, в ужасе уставился на лежащее рядом тело, растерянно завертел головой. Все вокруг было забрызгано кровью. Кровь была на полу, на мебели, на шторах, даже на люстре. Под ногами валялся окровавленный кухонный нож. В номере имелась небольшая кухонная зона – видимо, нож оттуда. Аткинсон шарахнулся от ножа. Окровавленное тело приковывало взор. Раздетая догола Мадлен лежала на животе, вывернув конечности. Растрепанные волосы закрывали лицо. Ее кромсали ножом, нанесли не меньше двадцати ударов, били в полном исступлении. Кровь застыла, зияли раны, свисали лепешки оторванной кожи. Картина была ужасной, хотя и имелась в ней какая-то извращенная садистская эстетика. Любителем подобных зрелищ Аткинсон не был. Его вырвало, схватился за горло, отдышался. Потянулся, взяв женщину за плечо, перевернул. Безвольно раскинулись руки. Грудь и живот были вспороты в нескольких местах, волосы слиплись от крови, приклеились к лицу, оскалился рот. Американец в ужасе отшатнулся. Прошедшей ночью здесь работала целая команда – в основном гримеры. Лошадиная доза препарата на основе клофелина подействовала безотказно – Аткинсон просто отключился и работать не мешал. Давясь от смеха, специалисты разбрызгивали «кровь», придавали Мадлен нужный облик. Работа доставляла удовольствие – Мадлен все время была раздетой. Но чего не сделаешь ради родного государства? Потом спецы на цыпочках удалились, нагая Мадлен осталась одна. Остаток ночи и все утро она просидела в одиночестве, таращась на спящего цэрэушника, а когда он начал подавать признаки жизни, пристроилась рядом, приняв нужную позу… Аткинсон вылетел из номера, как из чумного барака. Одевался на ходу, был бледен как смерть. На него оборачивались горничные и постояльцы «Интуриста». В лифте отдышался, завязал шнурки. Что произошло в номере? Почему он ни черта не помнил? Что ему устроили эти проклятые русские?! Будут доказывать, что это он убил ту проститутку? А если действительно… он? Обычно хладнокровный, здраво мыслящий, сегодня он сам не узнавал себя. Трясло, тошнило. Еще и опоили непонятно чем. Добраться бы до посольства, а уж оттуда его никто не вытащит… Повезло, что в лифте не было посторонних. А вот в холле людей хватало. Сновали какие-то делегации, бегали люди с бирками на лацканах. Он устремился к выходу, стараясь не смотреть по сторонам, то и дело натыкался на кого-то, машинально бормотал: «Сорри, сорри». На него посматривали с удивлением. На выходе произошла заминка, пришлось ждать, пока войдет крупная организованная группа. Она тянулась невыносимо медленно! Фил подпрыгивал от нетерпения. Целую минуту потерял! Наконец выбежал наружу. Опомнился, заставил себя идти пешком, но страх подгонял в спину. Он невольно убыстрял движение. – Вот он, остановите его! Это он убил женщину! – истошно закричали за спиной. Аткинсон втянул голову в плечи, обернулся. Из гостиницы выбежала взволнованная горничная, которая тыкала в него пальцем. Оборачивались люди. Фил ускорил шаг, побежал. Спектакль играли экспромтом, но старались сохранять максимальную достоверность. Из ближайшего переулка вывернул милицейский «уазик». Крики за спиной усилились. Машина затормозила рядом, вышли двое в форме, повертели головами, удостоверяясь, что именно в этого человека тычут пальцами. |