Книга Загадка трех убийств, страница 51 – Валерий Шарапов

– Куда пошел, не видели?

– Нет, темно уже было, да и я не приглядывался.

– Какой при нем был багаж?

– Сумка спортивная, синяя, на ремне. Еще портфель кожаный, черный. Вроде все.

– И деньги при нем были? Или к тому времени он их все растратил? – спросил Равчеев.

– Деньги точно были, – уверенно ответил Зубаткин. – Сколько не скажу, но были точно. Он сам говорил, что едва успел в административный корпус заскочить, пока директор домой не уехал.

– Хотите сказать, деньги ему директор возвращал? – еще больше удивился Равчеев.

– Конечно! Сейф-то его личный, это я точно знаю, – подтвердил Зубаткин.

С водителем майор Равчеев провел еще минут сорок, все кружил вокруг да около, заходил с разных сторон, задавал провокационные вопросы, но больше ничего существенного выяснить не сумел. Как не сумел и подловить Зубаткина на лжи или лукавстве.

Разговор уже подходил к концу, когда майор Равчеев ощутил внезапный порыв. Что-то заставило его задержаться еще на несколько минут под раскидистыми ветвями старого вяза. Может быть, это была интуиция опытного следователя, а может, простое любопытство, но Равчеев медленно потянулся к внутреннему карману пиджака и достал фотографию жертвы из депо.

Снимок был черно-белым, сделанным на месте происшествия. Лицо мужчины средних лет, с правильными чертами и седеющими висками, смотрело с фотографии спокойно и отстраненно. Смерть словно избавила его от всех тревог и забот, оставив только безмятежное спокойствие, которое могло обмануть неискушенного наблюдателя.

– Вам, случайно, не приходилось встречать этого человека?

Равчеев протянул снимок Зубаткину. Водитель машинально взял фотографию, не подозревая о том, какой удар судьбы его ожидает. Чуть прищурившись, Николай поднес снимок ближе к свету. Его голубые глаза внимательно изучали каждую деталь фотоснимка. Секунды тянулись медленно, словно время остановилось.

Зубаткин рассматривал фотографию под разными углами, пытаясь пробудить память. Его лицо постепенно меняло выражение: от простого любопытства к напряженному вниманию, а затем к растущему беспокойству. Брови водителя медленно сдвигались к переносице, губы сжимались в тонкую линию.

Прошло почти три мучительно долгих минуты, и вот рука Зубаткина, держащая снимок, начала дрожать. Фотография словно налилась свинцом в его пальцах. Он опустил руку, но продолжал смотреть на снимок как зачарованный. Когда водитель наконец поднял глаза на майора, Равчеев увидел в них выражение затравленного зверя.

Лицо Николая побледнело, и он произнес слова, в которых слышалось отчаяние и недоверие.

– Неужели и он? – еле слышно вымолвил Зубаткин.

Равчеев почувствовал, как холодок пробежал по спине. Еще одна ниточка в запутанном клубке преступлений протянулась к этому симпатичному, но, видимо, невезучему водителю.

– Так вы его узнаете? – Равчеев не знал, радоваться или печалиться этому факту.

– Похоже, над моими пассажирами навис злой рок, – глухо проговорил водитель.

Потрясенный Зубаткин начал рассказывать, и с каждым его словом картина расследования становилась все более сложной и запутанной. Выяснилось, что помимо санатория «Колос» Николай обслуживал еще одно лечебное учреждение – санаторий имени Ивана Сусанина. Майору Равчееву это место было знакомо. Санаторий располагался в живописном месте неподалеку от городка Боровиково, в восемнадцати километрах от Костромы. Это была крупнейшая здравница всей Костромской области, заслужившая известность благодаря своей уникальной специализации. Санаторий занимался лечением заболеваний желудочно-кишечного тракта, используя для этого необычную методику с применением лосиного молока, редкого и ценного природного продукта.