Книга Красная Москва, страница 6 – Валерий Шарапов

Никитин встал и снова подошел к карте. Изучил расположение красных крестиков, пытаясь найти закономерность.

— Они действуют по кругу, — сказал он наконец. — Смотри — начали с Замоскворечья, потом Арбат, Тверская… Они обходят центр по часовой стрелке.

— Значит, можно предположить, где будет следующий удар?

— Теоретически — да. Но они не идиоты. Наверняка поняли, что мы начинаем разгадывать их тактику.

Никитин вернулся к столу и продолжил составлять портрет главаря банды. Мужчина, 40–50 лет, военный опыт, скорее всего офицер. Умен, хладнокровен, хорошо организован. Физически крепкий — иначе не смог бы контролировать подчиненных. Харизматичный — иначе не смог бы собрать вокруг себя группу единомышленников.

— А мотив? — спросил Орлов.

— Вот это самое сложное. — Никитин задумался. — Посмотри на жертв. Все они — спекулянты, барыги, подпольщики. Люди, которые наживаются на чужой беде. Может быть, для главаря это не просто убийство, а своеобразная месть.

— Месть за что?

— За то, что, пока честные люди умирали на фронте, эти типы торговали и богатели в тылу. Многие фронтовики возвращались с войны и видели, как живут спекулянты. Не каждый мог это спокойно принять.

Орлов кивнул. Он сам был слишком молод для фронта, но слышал рассказыстарших товарищей о том, как тяжело было возвращаться к мирной жизни.

— Значит, мы ищем фронтовика с обидой на весь мир?

— Не совсем. Мы ищем фронтовика, который умеет свою обиду направлять в нужное русло. Который может собрать команду и организовать ее работу. Это не просто озлобленный инвалид — это прирожденный лидер.

Никитин закурил очередную папиросу и откинулся в кресле. Портрет главаря банды начинал обретать конкретные черты. Но этого было недостаточно для поиска. Нужны были зацепки, улики, свидетели.

— Завтра начнем проверку, — сказал он. — Составим список всех демобилизованных офицеров в Москве. Особое внимание — разведчикам и диверсантам. Проверим, кто из них имел проблемы с законом или службой.

— Это же сотни людей…

— Значит, будем проверять сотни. А пока — изучи связи между жертвами. Должен быть кто-то, кто знал их всех. Кто-то, кто передавал информацию убийцам.

Вечер Никитин провел в кабинете, анализируя материалы дела. Чем больше он думал, тем больше убеждался в своей правоте. Банда действовала с военной точностью, а значит, ею руководил профессиональный военный. Оставалось найти этого человека среди тысяч демобилизованных солдат и офицеров.

Около полуночи он снова уснул в кресле, и ему опять снилась война. Но на этот раз он не сражался — он наблюдал со стороны, как группа неизвестных солдат методично зачищает вражеские позиции. Действовали они быстро, четко, без лишних эмоций. Как профессионалы.

Проснувшись, Никитин понял, что видел во сне своих преступников.

Утренний стук в дверь застал Никитина за просмотром сводок о демобилизованных офицерах. Он поднял голову от бумаг и увидел, как в кабинет заглядывает дежурный сержант.

— Товарищ следователь, к вам посетитель. Говорит, по делу об убийстве на Тверской.

— Проводите, — кивнул Никитин, откладывая документы и поправляя галстук.

В кабинет вошла девушка лет двадцати двух, и Никитин невольно выпрямился в кресле. Блондинка в кроличьем полушубке и темном платье выглядела как актриса из заграничного фильма — аккуратная стрижка, легкий макияж, изящные туфли. Но глаза выдавали пережитое потрясение — покрасневшие от слез, с темными кругами от бессонной ночи.