Книга Красная Москва, страница 36 – Валерий Шарапов

— Каких именно?

— Имеющих ранения глаз, опорно-двигательного аппарата, ног, рук. Таким больным Союз выделит сиделку бесплатно.

— И что вы ответили?

— Сказал, что таких больных в данный момент в больнице нет. Женщина поблагодарила и ушла.

— В чем же дело? — не понял Никитин.

— А дело в том, что это очень странно! — врач затянулся папиросой. — О приходе комиссий из подобных организаций всех врачей уведомляют заранее, за неделю минимум.

— Зачем?

— Как зачем? Наводят порядок, встречают как положено, в полном составе. Главврач речь держит, показывают лучшие палаты. А тут — под вечер приходит одинокая женщина.

— И что вас насторожило?

— Все насторожило! Время, отсутствие предупреждения, то, что она одна была. Да и документов никаких не показала.

Никитин нахмурился:

— А мне это зачем рассказываете?

— Как же! — Врач посмотрел на него удивленно. — Она же наверняка интересовалась вашим Левиным! У него ведь ранена именно рука, и ему очень трудно одеваться, обслуживать себя. Что-то здесь не то.

— Она спрашивала конкретно про Левина?

— Нет, общие вопросы задавала. Но… — Врач замялся. — Но когда я сказал, что таких больных нет,она как-то странно посмотрела. Будто не поверила.

— Опишите ее внешность.

— Среднего роста, стройная. Волосы под косынкой, но вроде темные. Глаза… — врач задумался. — Глаза серые, что ли. Или голубые. Точно не помню.

— Возраст?

— Лет тридцать. Может, чуть старше.

— Голос?

— Обычный женский голос. Негромкий, вежливый. Говорила грамотно, образованно.

— Акцент был?

— Не заметил. Хотя… — Врач снова затянулся. — Хотя что-то необычное в речи было. Не могу сказать, что именно. Ну… она тянула звуки, как актриса. Манерная такая вся…

— Во что одета?

— В белый халат, как я уже говорил. Под халатом темное платье. Туфли на невысоком каблуке. Сумочка небольшая, черная.

— Еще что-нибудь помните?

— Руки у нее были в перчатках. Тонких, кожаных.

— А почему вы решили мне рассказать?

— Да интуиция, наверное. Слишком много странностей. Да и после того, как вы Левина привезли, стал думать — а не связано ли это как-то?

— Спасибо, что рассказали. Если эта женщина еще раз появится, немедленно звоните мне.

— Обязательно. А что, она опасна?

— Не знаю. Но лучше быть осторожным.

Врач кивнул, попрощался и поспешил обратно в больницу. Никитин остался один, обдумывая услышанное.

Инга Штольц — имя явно нерусское. Но в Союзе Красного Креста могли работать и иностранцы, и репатрианты. Странно было другое — зачем ей понадобилось проверять больницу именно сейчас, когда туда положили Левина?

Совпадение? Или банда следила за всеми, кто был связан с их операциями?

Нужно было проверить, существует ли такая Инга Штольц в Союзе Красного Креста. А главное — усилить охрану Левина. Если банда интересовалась им, значит, он мог быть в опасности.

Игра становилась все опаснее. Банда не только убивала, но и вела разведку, следила за свидетелями. А это означало, что противник был гораздо сильнее, чем казалось вначале.

Никитин стоял у входа в Александровский сад, сжимая в руке букет белых тюльпанов. Пиджак жал в плечах — он позаимствовал его у Орлова, поскольку собственный был слишком потертым для свидания. Рубашка тоже была не новая, но хотя бы чистая и выглаженная.

Он нервничал, как мальчишка перед первым свиданием. Руки потели, галстук казался слишком тугим. Когда он в последний раз так волновался из-за женщины? Кажется, еще до войны, когда ухаживал за своей погибшей невестой.