Книга Красная Москва, страница 23 – Валерий Шарапов

— Водки нет, — ответил тот. — Только пиво и самогон.

— Тогда самогон. Двойную порцию.

Буфетчик недоуменно взглянул на него, но налил в граненый стакан мутную жидкость.

Никитин выпил залпом. Самогон обжег горло, но он не поморщился. Заказал еще один.

— Может,закусить чем? — предложил буфетчик.

— Не надо.

Никитин сидел за столиком у окна и смотрел на улицу. Второй стакан самогона подействовал быстро — голова стала тяжелой, а мысли путаными.

Что он делал не так? Почему расследование буксовало? Шесть убийств, а он до сих пор не приблизился к разгадке. Более того, потерял доверие к верному помощнику из-за предательства в собственных рядах.

А теперь еще и поссорился с единственным человеком, который мог его понять.

— Еще один, — сказал он буфетчику.

— Может, хватит? — осторожно предложил тот. — Уже поздно.

— Сказано — еще один.

Третий стакан Никитин пил медленнее. Алкоголь притупил боль в ноге, но обострил душевную тоску. Он думал о Варваре, о ее слезах, о том, как она убегала.

Может быть, она в самом деле купила орден на барахолке? Может быть, она его где-то нашла или получила в подарок? Почему он сразу решил, что она лжет?

Потому что за последние недели он перестал кому-либо доверять. Слишком много предательств, слишком много лжи. Он начал подозревать всех подряд.

— Дружище, — позвал он буфетчика. — А у вас есть телефон?

— Есть, но только для своих.

— Я милиционер. — Никитин показал удостоверение. — Служебный разговор.

— Тогда другое дело. Проходите в подсобку.

Никитин попытался дозвониться до Варвары, но никто не отвечал. Наверное, не хотела с ним разговаривать. Он не мог ее винить.

Домой он добирался с трудом. Алкоголь действовал сильно, нога подкашивалась. Несколько раз он останавливался, держась за стены домов.

В своем кабинете он рухнул на диван, не раздеваясь. Голова кружилась, во рту был отвратительный вкус. Но хуже всего было чувство вины.

Он испортил отношения с единственным человеком, который мог стать ему близким. Из-за своих подозрений и неуверенности.

Завтра он обязательно найдет Варвару и попросит прощения. Объяснит, что был не прав. Может быть, она поймет и простит.

А пока нужно было выспаться и с утра вернуться к расследованию. Банда убийц не дремала, а он тратил время на водку и ссоры.

Засыпая, Никитин думал о том, что война научила его убивать врагов. Но не научила жить с людьми, которые были ему дороги.

Может быть, в этом и была его главная беда.

Утром Никитин проснулся с тяжелой головой и горьким вкусом во рту. Самогон дал о себе знать — болели виски, першило в горле. Он с трудом поднялся с дивана и умылся холодной водой.

В дверь постучали. Вошел сержант Морозов с документом.

— Товарищ следователь, — сказал он, — я только что из больницы, ваше поручение выполнено.

— Тебя никто не заметил?

— Никак нет. Я был в халате и шапочке фельдшера и лицо закрыл повязкой.

— Хорошо, докладывай!

— При осмотре одежды младшего лейтенанта Орлова в кармане брюк я нашел записку.

Никитин взял небольшой клочок бумаги. На нем неровным почерком было написано: «Предупредить дядю Юру, Бахметьева, 2».

— Записка была свернута и засунута глубоко, поэтому она не выпала во время санобработки, — пояснил сержант.

Никитин внимательно изучил почерк. Писал явно торопливо, нервно. Буквы неровные, с нажимом.