Книга Пока мы были не с вами, страница 85 – Лиза Уингейт

В те времена совершивших ошибку девушек отсылали из дома, чтобы они родили ребенка и тихо отдали его на усыновление. Даже сейчас женщины из социального круга моей матери иногда шепчутся о дочерях знакомых, которым пришлось на некоторое время «уехатьк тете». Не исключено, что подобные сведения скрывает и Трент Тернер...

Но теперь у меня появилась путеводная нить: последнее письмо, напечатанное на этой пишущей машинке, было адресовано Тренту Тернеру, и хотя я не могу сказать, как давно это случилось, не сомневаюсь, что содержимое таинственного конверта способно ответить на множество вопросов.

Или создать новые.

Недолго думая, я пробегаю через дом, хватаю телефон и набираю номер Трента Тернера, который уже выучила наизусть.

Я звоню уже в третий раз, когда бросаю взгляд на часы и понимаю, что сейчас почти полночь. Не совсем подходящее время, чтобы беспокоить почти незнакомого человека. Пчелка пришла бы в ужас от моих манер.

«Если нужно наладить отношения, это явно не лучший способ, Эвери»,— раздаются у меня в голове мамины слова, когда низкий, сонный голос произносит: «Алло, Трнт Трнер...», подтверждая мою догадку, что я подняла его с постели. Похоже, он ответил только потому, что не посмотрел, кто звонит.

— Общество детских домов Теннесси,— выпаливаю я, поскольку отлично понимаю: у меня всего две с половиной секунды до того, как он проснется и повесит трубку.

— Что?!

— Общество детских домов Теннесси. Какое отношение оно имеет к твоему делу и моей бабушке?

— Мисс Стаффорд? — несмотря на официальное обращение, из-за низкого, сонного голоса имя звучит очень интимно, словно при разговоре в постели.

За словами следует глубокий вздох, и я слышу, как скрипят пружины кровати.

— Эвери. Это Эвери. Пожалуйста, ответь. Я тут кое-что нашла. Мне нужно знать, что это значит.

Еще один долгий вздох. Он прочищает горло, но голос у него по-прежнему низкий и сонный.

— Ты вообще в курсе, который час?

Я бросаю смущенный взгляд на часы, будто это невидимое собеседнику действие искупает мою невежливость.

— Приношу свои извинения. Я не обращала внимания на время, когда дозванивалась.

— Ты могла бы повесить трубку.

— Боюсь, что, если я так поступлю, ты больше не ответишь на мой звонок.

По сдавленному смешку я понимаю, что права.

— Тоже верно.

— Пожалуйста, выслушай меня. Пожалуйста! Я перерыла бабушкин коттедж и кое-что нашла. Но объясните мне, что это значит, можешь только ты. Я просто... Мне ; нужно знать, что происходит и есть ли повод волноваться. Не исключено, что скрытыйв прошлом нашей семьи скандальный секрет уже утратил свою вредоносную силу и способен заинтересовать только старых сплетников, но я не могу быть в этом уверена, пока не узнаю все.

— Но я и правда не могу тебе рассказать.

— Я понимаю, ты обещал деду, но...

— Нет, — голос Трента неожиданно звучит бодро — очень бодро и совершенно осознанно.— Не в этом дело: я никогда не заглядывал ни в один из конвертов!

Я только помогал дедушке доставить их тем, чьи имена были указаны на конвертах. Вот и все.

Он говорит правду? Мне в это трудно поверить. Я из тех, кто аккуратно снимает клейкую ленту с оберточной бумаги рождественских подарков сразу же, как только их положат под елку, чтобы узнать, что туда положили. Я не люблю сюрпризов.

— Но же он отправлял что-то людям? Какое отношение это имеет к Обществу детских домов Теннесси? Детские дома — это учреждения для сирот. Могла моя бабушка разыскивать кого-то, кого отдали в другую семью из такого дома?