Книга Пока мы были не с вами, страница 50 – Лиза Уингейт

Над нами скрипят и стонут доски, как борта и палуба «Аркадии». Звук знакомый и домашний, и я закрываю глаза, слушаю и представляю, что мы снова на нашей маленькой безопасной лодке.

Мои грезы быстро испаряются. Женщина в белом платье останавливается радом с нами и говорит:

— Ступайте за мной.

Мы поднимаемся на ноги и следуем за ней. Камелия идет первой, я — последней, а все малыши, даже Шерри и Стиви, бредут между нами.

Женщина проводитнас через дверь в конце коридора; за ней находится кухня, где две чернокожие женщины ставят на плиту чайник. Все вокруг простое и обветшалое. Со стен свисают полоски бумаги и марли. Я надеюсь, что нам скоро дадут поесть. Мне кажется, что мой желудок съежился до размеров ореха.

Из-за одной этой мысли мне нестерпимо хочется орехов.

По другую сторону кухни вверх уходит большая лестница. Краска с нее почти стерлась, будто по ней много ходили. Половины прутьев у перил не хватает, а остальные шатаются, как немногие зубы в улыбке старого Зеде.

Женщина в белой униформе ведет нас вверх по лестнице и приказывает встать вдоль стены. Весь коридор заполнен детьми, они, как и мы, смирно стоят у стен. Где-то рядом льется вода.

— Не болтать,— командует женщина.— Вы будете тихо издать своей очереди в ванну. Сейчас вы разденетесь и аккуратно сложите одежду в стопку на полу. Всю одежду!

Кровь, горячая и липкая, приливает к моей коже. И оглядываюсь и вижу, что все дети, большие и маленькие, послушно выполняют приказ.

Я сижу в лимузине вместе с матерью и отцом, мы едем в Колумбию на церемонию открытия.

— Мэй Крэндалл. Ты уверена, что это имя тебе совсем не знакомо? Именно она вчера нашла мой браслет в доме престарелых,— я говорю «нашла», потому что это звучит как-то лучше, чем «стянула прямо с запястья».— Дизайнерская работа Грира, с гранатовыми стрекозами — тот самый, что мне подарила бабушка Джуди. Я думаю, та женщина его узнала.

— Твоя бабушка часто надевала этот браслет. Его мог запомнить кто угодно. Он практически уникален...— Мама роется в запасниках своей памяти, плотно сжимая губы идеальной формы. — Нет. Никого с таким именем не припоминаю. Может быть, она из Эшвилла? Я встречалась там с мальчиком с такой фамилией, когда была очень юной — конечно же, до встречи с твоим отцом. Ты не спросила, из какой она семьи? — для Пчелки, как и для всех остальных хорошо воспитанных женщин Юга ее поколения, это естественный вопрос: «Очень приятно с вами познакомиться. Прекрасная погода, не правда ли? А теперь расскажите про вашу семью».

— Я и не подумала спросить.

— Ну в самом деле, Эвери! Вот что нам с тобой делить?

— Примерно наказать?

Отец усмехается и поднимает голову от дипломата с документами, отрываясь от чтения.

— Ладно тебе, Пчелка, это я загрузил ее работой. И никто лучше тебя не сможет вникнуть в подобные мелочи.

Мама игриво хлопает его:

— Ой, да ладно.

Он ловит и целует ее руку, а я застываю на месте и чувствую себя так, будто мне снова тринадцать лет.

— Фу-у-у, хватит вам уже. Что еще за проявления чувств на публике!

— Ты случайно не помнишь Мэй Крэндалл, Уэллс,— подругу твоей матери? — Пчелка возвращается к теме разговора.

— Не думаю, — отец тянет руку, чтобы задумчиво почесать голову, затем вспоминает, что его прическу обильно закрепили лаком. Для мероприятий на свежем воздухе необходима особая подготовка, ведь нет ничего хуже, чем фотография сенатора с торчащими во все стороны волосами. Лесли специально убедилась, что я зачесала волосы назад. Вообще-то у нас с матерью сегодня одинаковые прически: день французского пучка.