Книга Пока мы были не с вами, страница 195 – Лиза Уингейт

— Позвольте мне рассказать вам одну историю,— прошу я. — Ни о чем не спрашивайте, пока я не закончу, ладно? — не дожидаясь ответа, я делаю глубокий вдох и начинаю свое повествование.

Отец слушает с обычным стоическим выражением. Мать бессильно откидывается на спинку кресла-качалки, прижимая ко лбу запястье.

Когда я заканчиваю, повисает тишина. Никто не знает, что сказать. Очевидно, даже отец ничего не знал, хотя что-то в выражении его лица подсказывает мне, что мой рассказ объяснил некоторые причуды его матери.

— Откуда... Откуда ты знаешь, что все это правда? Может... может, та женщина просто...—мать умолкает и смотрит на окна коттеджа. Она думает о том, что услышала там, о фотографиях на стенах.— Я просто не понимаю, как такое возможно.

Отец глубоко вздыхает и смотрит поверх переплетенных пальцев, седеющие брови сходятся вместе. У него нет сомнений, но тот факт, что его семья оказалась замешана в эту историю, ему не нравится. Я рассказала родителям все, что мы с Трентом узнали об Обществе детских домов Теннесси, и могу поклясться, что они с матерью слышат про него не впервые. Несомненно, им доводилось читать о скандале, возможно, они видели ТВ-шоу, которые восстанавливали события, происходившие в печально известных детских домах Джорджии Танн.

— Я не могу... моя мать? — бормочет папа.— А отец знал об этом?

— Не думаю, что хоть кто-то знал. Они встретились и отыскали бабушку Джуди, когда стали взрослыми. Мэй говорила мне, что они не хотели вмешиваться в жизнь друг друга. Вообще удивительно, что четыре сестры смогли отыскать друг друга, ведь даже документы были составлены так, чтобы не дать родным семьям найти своих детей!

— Боже мой, — отец трясет головой, будто пытается перетряхнуть в ней мысли, привести их хоть в какой- то порядок.— У моей матери есть брат-близнец?

— Она родилась в паре близнецов, но их разлучили. Бабушка Джуди искала брата долгие годы, но так и не выяснила, что с ним случилось. Может, он умер или его кто-то усыновил.

Отец опускает подбородок на сложенные руки. Он смотрит на небо за деревьями.

— Боже милосердный.

Я знаю, о чем он думает. Ту же самую мысль я бесконечно прокручиваю в голове с тех самых пор, как узнала правду. Всю неделю я обдумывала, как нужно поступить: унести тайну с собой в могилу или отпустить ее на волю и посмотреть, что выйдет? В конце концов я пришла к тому, что отец заслуживает права знать, кем были его предки. Бабушка заслуживает радости провести с сестрой то время, которое у нее осталось. А пять маленьких речных бродяжек, пострадавших от Общества детских домов Теннесси, заслуживают, чтобы их историю не забыли.

Если бы не странная прихоть судьбы, мать моего отца могла вырасти в плавучей хижине среди простого народа, жестоко страдавшего от нищеты в пору Великой депрессии. Ей, принадлежавшей не к тому социальному кругу, вряд ли удалось бы встретиться с дедушкой, тем более — выйти за негозамуж.

Мы не были бы Стаффордами.

Мама собирается с мыслями, задирает подбородок, расплетает ладони отца и нежно сжимает одну из них.

— Это было давно, Уэллс, сейчас нам не о чем волноваться. Вообще ни к чему было ворошить прошлое, — она бросает на меня косой, предупреждающий взгляд.

Я сопротивляюсь порыву пасть духом. Для меня нет пути назад.