Книга Пока мы были не с вами, страница 176 – Лиза Уингейт

Наверное, в таком месте могла бы жить старая фермерша. В тени дерева отдыхает пятнистая дойная корова. На веревках для сушки белья лениво хлопают простыни. Заслышав шум, на крыльце появляется пожилая дама — мать Барта. Она одета в домашнее платье яркой расцветки, тапочки и ярко-желтый шарф. Пестрый цветок из шелка украшает серый пучок у нее на голове. Когда она замечает нас в тракторной тележке, то отступает на шаг и прикладывает ладонь к глазам.

— Кто там у тебя, Бартоломью?

Я жду, пока Барт ей объяснит, потому что у меня самой нет подходящих слов.

— Они были в доме миссис Крэндалл. Сказали, что навещали ее в доме престарелых.

Подбородок старухи исчезает в кожистых складках шеи цвета корицы.

— Как вы сказали, кто вы такие?

Я стараюсь как можно быстрее — пока она не решила выставить нас вон — выбраться из тележки.

— Эвери,— на ее крыльце всего две ступеньки, я взлетаю по ним и торопливо протягиваю ей руку. — Я спрашивала вашего сына про фотографии и картины на стенах в доме Мэй. На них есть моя бабушка.

Старуха переводит взгляд с меня на Трента, который стоит внизу и наблюдает, как Иона с Бартом- старшим исследуют трактор. Из-за ближайшего сарая выскакивает мальчик ростом примерно с Иону и бежит по двору к деду. Он не нуждается в представлениях, но все же следует краткая церемония знакомства. Это маленький Барт.

Старуха снова поворачивается ко мне. Она наклоняется вперед и долго пристально смотрит на меня, будто изучает самые мелкие черты моего лица и с чем-то их сравнивает. Мне кажется, или в ее взгляде мелькает узнавание?

— Еще раз — как вы сказали?

— Эвери, — на этот раз я повторяю громче.

— Эвери — кто?

— Стаффорд,— я специально не говорила этого раньше.

Но я не хочу уходить, не узнав ответы на все вопросы,и если для этого нужно сообщить свою фамилию — пусть будет так.

— Вы дочка мисс Джуди?

Сердце начинает биться так гулко, что я чувствую, как пульсируют барабанные перепонки.

— Внучка.

Время будто замедляется. Я больше не обращаю внимания на болтовню малышей, разговоры о тракторе, на большого Барта, на кудахтанье кур, корову, которая звучно хлопает хвостом, и на бесконечную песнь пересмешника.

— Вы хотите узнать о том доме по соседству. Почему она туда приезжала,— это не вопрос, а утверждение, будто женщина ждала долгие годы, зная, что рано или поздно кто-то придет и спросит.

— Да, мэм. Я спрашивала бабушку, но, сказать по правде, она уже не может ничего вспомнить.

Женщина медленно качает головой, сочувственно цокая языком. Потом она снова сосредотачивается на мне и говорит:

— Что разум не помнит, знает сердце. Любовь — самая сильная штука на свете. Сильнее, чем все остальные. Вы хотите узнать о сестрах?

— Пожалуйста,— шепотом прошу я.— Пожалуйста. Расскажите.

— Это не мой секрет, — она поворачивается и идет в сторону дома, шаркая ногами. На мгновение мне кажется, что меня отправили восвояси, но ее быстрый взгляд через плечо говорит, что я ошибаюсь. Меня просят пройти за ней в дом.

Точнее, мне приказывают.

Я останавливаюсь сразу за порогом и смотрю, как она открывает покатую крышку секретера и вытаскивает погнутое оловянное распятие. Из-под него она берет три мятых листка бумаги, когда-то вырванных из желтого блокнота. Даже несмотря на то что листки сминали, а затем расправили, они точно не настолько старые, как распятие.