Книга Пока мы были не с вами, страница 173 – Лиза Уингейт

— Да, догадаться трудно,— соглашаюсь я. Неужели это тот самый дом Мэй Крэндалл, где ее нашли рядом с телом сестры?

Трент ведет нас через ворота. Они скребут по дорожке, мощенной камнем, протестуя против вторжения,

— Как тут тихо! Давай посмотрим, есть ли кто-нибудь дома.

Под скрип затянутой сеткой наружной двери мы поднимаемся по ступеням, Трент сажает Иону на крыльцо и стучится в дом. Мы ждем, потом принимаемся заглядывать в окна. Внутри, за кружевными занавесками, обнаруживаются диванчик, обитый едва ли не шелком с цветочным орнаментом, столики в стиле королевы Анны и лампы от Тиффани, что удивительно для скромного коттеджа у реки. Стены небольшой гостиной увешаны фотографиями и картинами, но снаружи разглядеть их никак не удается. В дальнем конце домика виднеется кухня. Двери из гостиной, похоже, ведут в спальни и на заднеезакрытое крыльцо.

Я иду к другому окну, чтобы рассмотреть интерьер получше, и слышу, что Трент пробует повернуть дверную ручку.

— Что ты делаешь? — глядя через плечо, я ожидаю услышать вой сирены или, что еще хуже, грохот выстрела.

Замок щелкает, Трент подмигивает мне с озорным огоньком в глазах.

— Проверяю потенциальный объект сделки. Мне накануне кое-кто позвонил и попросил оценить стоимость дома.

Пока я подбираю возражения, он уже оказывается внутри коттеджа. Наверное, мне стоило бы остановить его, но я не могу уехать, пока не узнаю больше, чем сейчас, пока не пойму, что тут происходит. Мне трудно понять, как Мэй, в ее весьма преклонные годы, могла жить так далеко от цивилизации.

— Иона, оставайся на крыльце. Не выходи за дверь с сеткой,— Трент через плечо посылает сыну строгий взгляд.

— Адно, — Иона занят, он собирает желуди, которые, похоже, сюда натащили белки через оторванный уголок сетки. Когда я вхожу вслед за Трентом в дом, малыш как раз начинает их считать: — Один, два, тли... семь... восемь... солок четыле...

Я оглядываю комнату, стоя на небольшом тряпичном коврике у двери, и забываю обо всем на свете. Я такого не ожидала. Нет ни слоя пыли, ни дохлых мух на подоконниках. Чистота и порядок. Чувствуется, что дом обитаем, но единственные звуки, которые здесь слышны, — свист ветра, пение птиц, шорох листьев, шепот Ионы и крик речной птицы.

Трент проводит пальцами по конверту, лежащему на кухонной стойке, и переворачивает его.

— Мэй Крэндалл,— имя владельца коттеджа установлено, но я только краем глаза замечаю конверт.

Я сосредоточенно смотрю на картину над камином. Светлые шляпы от солнца, безукоризненно выглаженные сарафаны в стиле шестидесятых годов, улыбки, золотые локоны, которые развевает соленый бриз, и смех — его можно увидеть, но не услышать...

Четыре женщины смотрят друг на друга и смеются. Я узнаю эту сцену, пусть позы здесь и другие. Фотография, которую я нашла в мастерской Трента Тернера, была черно-белой, и женщины на ней улыбались на камеру. Снимок, который вдохновил художника, был, похоже, сделан за мгновение до или после того снимка. Но живописец убрал лишнее — на фоне больше нет копающихся в песке мальчишек — и насытил яркими красками. Нет цвета, которым можно было бы передать смех, но картина излучаетрадость. Женщины замерли с запрокинутыми головами, они держат друг друга под локти. Одна пальцами ноги брызжет на фотографа морской водой.