Книга Пока мы были не с вами, страница 153 – Лиза Уингейт

Следующим утром я еду в «Магнолию Мэнор» с новой идеей. Я расспрошу бабушку Джуди о ее свадьбе. Может, в ней было что-то особенное, и мы сможем воссоздать это на нашем торжестве.

Бабушка будто чувствует, что я иду к ней с важным делом, и встречает меня с сияющей улыбкой и взглядом, в котором сквозит узнавание.

— О, вот и ты! Садись рядышком. Я хочу кое-что тебе сказать,— она пытается подвинутьближе еще одно кресло, но у нее не получается. Я чуть придвигаю его и сажусь на край, так что наши колени соприкасаются.

Она берет меня за руку и впивается в меня взглядом. Я замираю.

— Я хочу, чтобы ты уничтожила содержимое моего чулана в кабинете. Того, что в доме на Лагниаппе,— бабушка сосредоточенно смотрит мне прямо в глаза. — Сама я вряд ли выберусь отсюда, чтобы лично этим заняться. Но я не хочу, чтобы люди читали мои дневники, когда я умру.

Я пытаюсь не поддаться захлестнувшей меня печали.

— Не говори так, бабушка Джуди. Я недавно видела тебя в зале для упражнений. Инструктор сказал, что у тебя все отлично получается,— я не хочу упоминать о ежедневниках. Сама мысль о том, чтобы их уничтожить, кажется мне невыносимой. Это словно попрощаться с той вечно занятой и боевой женщиной, которой когда-то была моя бабушка.

— В них есть имена и телефонные номера. Я не могу допустить, чтобы они попали не в те руки. Разведи на заднем дворе костер и сожги их.

Я задаюсь вопросом: не ушла ли бабуля снова в бес-памятство, но она кажется совершенно разумной. Развести костер во дворе... на улице, заполненной тщательно охраняемыми старинными домами? Да и двух секунд не пройдет, как соседи вызовут полицию.

Я могу представить, что потом напишут в газетах...

— Они просто подумают, что ты сжигаешь опавшую листву, — бабушка улыбается и заговорщически подмигивает мне.— Не волнуйся, Бет.

И я понимаю, что мы с ней на разных волнах. Я понятия не имею, кто такая Бет. И почти рада тому, что бабушка Джуди не понимает, с кем сейчас говорит. Это дает мне право не выполнить ее распоряжение о содержимом чулана,

— Я посмотрю, что можно сделать, бабушка, — отвечаю я.

— Замечательно. Ты всегда была так добра ко мне.

— Потому что я люблю тебя.

— Я знаю. И не открывай коробки. Просто сожги их.

— Коробки?

— Те, где хранятся подшивки моих статей из светской хроники. Знаешь ли, я не хочу, чтобы меня помнили, как Мисс Озорницу,— она прикрывает рот ладонью и делает вид, что ей стыдно за те годы, когда она вела колонку сплетен, но на самом деле— нет. По ее лицу это хорошо заметно.

— Ты никогда не говорила мне, что вела светскую хронику, — я грожу ей пальцем.

Она притворяется, что не держала этого в секрете.

— Правда? Ну, с того времени много водыутекло.

— Ты же не писала в колонке всякие глупости, бабуля? — подтруниваю я.

— Конечно, нет! Но ведь люди не всегда хорошо относятся к правде.

Так же быстро, как мы перешли на тему ее колонки, мы снова уходим от нее. Бабушка говорит о людях, которые давно умерли, но ей кажется, что она обедала с ними только вчера.

Я спрашиваю ее о свадьбе. В ответ она вываливает на меня ворох перемешанных воспоминаний о разнообразных торжествах, на которых ей довелось побывать за прошедшие годы, включая и свадьбы моих сестер. Бабушка Джуди любит свадьбы.

Но мою свадьбу она вряд ли запомнит.

Грусть и опустошенность— таков итог нашей беседы. Порой бабушка мыслит ясно и возрождает во мне надежду, но волны деменции быстро смывают ее за борт. Мы болтаемся уже очень далеко от берега, когда я целую ее на прощание. Я говорю, что мой отец, возможно, придет ее сегодня навестить.