Книга Тропой забытых душ, страница 60 – Лиза Уингейт

– Ма-а-ам, – Чарли недоволен тем, что я долго не отвечаю. – А у нее есть ошейник?

– Какой ошейник?.. У кого?..

– У Мишки Зорры. У нее есть радиоошейник, или бирка, или отчет в базе данных? Должен быть, верно, если и раньше случались проблемы?

Он смотрит на меня с тревогой. Знает, что медведь, начинающий чувствовать себя слишком вольготно, получает всего один, ну, пару шансов на переселение под контролем. Два нарушения, максимум три – и все.

– Нет. За Зоррой ничего не числилось.

«Теперь числится». Первый рапорт на нее в систему управления данными о медведях ушел на этой неделе, но Чарли я этого не говорю.

– Хорошо, – он поджимает губы и облегченно выдыхает.

– Конечно.

Опершись локтем на стол, я кладу подбородок на ладонь и минуту-другую наблюдаю за сыном. Он такой милый, и его чувствительная натура отражается в серебристо-зеленых глазах – семейном наследии Боренов. Он уже давно не был таким открытым и спокойным – вероятно, за это следует благодарить садик и приходящих нянь. Моему отцу понравилось бы. Здесь, где мы с сыном только вдвоем, никто не мешает ему задавать вопросы, радостно интересоваться жизнью, миром и тем, как все устроено. Не мешает ему оставаться собой.

Веснушчатый нос морщится, и Чарли косится на меня.

– Мам?

– Да, приятель?

– Мне еще не нужно стричься.

– А?

– Помыться – это еще ладно. Но только не стричься.

– Ч-что? – смеюсь я, понятия не имея, о чем это он.

– Просто ты на меня так смотрела… Вот так вот… – встав на колени на стуле, он выдвигает подбородок вперед, пародируя мое выражение лица.

– Я смотрю на тебя, потому что ты милый, – я ерошу его буйные светлые кудри.

– Милый, как Мишка Зорра? – спрашивает он с улыбкой, шлепаясь на место.

– Я не знаю, милая ли Зорра. Еще не видела. Но едва ли ее можно назвать милой, когда она пропарывает дыру в палатке посреди ночи, чтобы стащить у тебя продукты.

– Только дураки хранят продукты в палатке.

– Эй, это нехорошее слово. Мы так людей не называем.

– Но это же правда. Подвесь еду на ветку или запри в контейнере, который медведю не открыть. Положи в палатку несколько камней, и, если Мишка Зорра придет… – тут он входит в роль, – …просто бросай в нее камни и кричи: «Убирайся, медведь!»

Его голос привлекает внимание большой группы, судя по всему, местных, которые собрались на субботний ужин. Они и сами изрядно шумят, но, судя по косым взглядам, мы с Чарли им мешаем. Я прикладываю палец к губам.

– Задействуй внутренний голос, – со смешком говорю я.

Чарли озадаченно смотрит на шумную компанию, потом просит разрешения сходить в туалет.

– Только я один, – говорит он.

Он в том возрасте, когда мне очень трудно сдержаться и не стоять возле дверей, вспоминая отчеты СНП об извращенцах, ошивающихся возле туалетов в кемпингах. Парки не избавлены от проблем общества. Более того, по хорошим дорогам негодяям легче добираться до отдаленных мест.

– Хорошо. Только побыстрее.

К счастью, туалеты здесь одноместные и закрываются на защелку.

Чарли уходит как взрослый, только крутит головой, чтобы разглядеть странную коллекцию изображений дикой природы и старых вещей, развешенных на стенах.

Подходит официантка, и ее улыбка кажется мне знакомой.

– Эй! А я вас помню, – жизнерадостно улыбается мне Джоуни с церковной игровой площадки. – Леди-рейнджер.