Книга Тропой забытых душ, страница 28 – Лиза Уингейт

Когда я въезжаю на стоянку, сын вскидывает кудрявую головку. Похоже, он задремал, а значит, мысль сделать остановку удачна вдвойне. Если он поспит сейчас, уложить его в кровать будет трудно, да и завтрашнее утро тоже не станет легким. А я хочу снова съездить на место захоронения и сделать свои три снимка на полароид, пока мои коллеги сидят по домам.

– Эй! Нынче блюдо дня – сом, – я киваю в сторону обшарпанного здания. – Давай перекусим, а потом поедем домой.

Чарли облизывает губы и довольно мычит. Мы выходим из машины и идем, держась за руки и любуясь сверкающими водами озера Сардис. Покрытый пятнами ржавчины пикап с грохотом въезжает на парковку и останавливается у входа в кафе. Я не обращаю на него внимания, пока в дверях мы не сталкиваемся с пассажиром и водителем машины.

– Вы приехали раньше, – говорит один из них.

Я смотрю на него, но не могу как следует разглядеть лицо – мешает свет фонаря за его головой. «Это что, та машина со стоянки “Уолмарта”? Парни из той компании?» Мы с Чарли коротко благодарим их и проскальзываем внутрь.

Только оказавшись внутри и читая меню, я слышу, как один из парней рассеянно постукивает пальцами по столу, потом замечаю краем глаза, как он снимает бейсболку. Наконец в голове все сходится. Смотровая площадка «Эмералд-Виста». Индеец-полицейский. Наверное, разглядывал меня на парковке «Уолмарта», потому что пытался вспомнить, откуда я ему знакома.

Сделав заказы, мы встречаемся возле салатной стойки.

Он удостаивает меня любопытным, излишне пытливым взглядом, словно все еще пытается сообразить, кто я такая. Решаюсь сэкономить ему немного времени.

– Мы виделись на площадке «Эмералд-Виста». Вы ведь из полиции племени, верно? – Я касаюсь ладонью своей груди: – Служба национальных парков.

– Знаю. – У него милая улыбка: дружелюбная, искренняя. Как мне и думалось на стоянке. – Вычислил. Хотя поначалу малыш меня немного сбил с толку, – он кивает в сторону Чарли, сидящего в нашей с ним кабинке.

– Мой напарник со второй смены.

Парень смеется глубоко и мелодично. Думать, что мне нравится этот смех, я не хочу, и тем более демонстрировать это, но он… в общем… приятен уху, а налаживать отношения с местными – дело хорошее. В охране порядка это приносит больше пользы, чем любые следственные методы.

– Похоже, он справится. – Любопытный взгляд в сторону Чарли.

– Будущий рейнджер. Его отец тоже был рейнджером. – Я одергиваю себя: «Это уже слишком личное». – Кстати, о детях, вы не подскажете, как найти ту девочку, которая приезжала на смотровую площадку с церковной экскурсией? Сидни, кажется? До того, как вы появились, она упоминала, что ее бабушка – Бабушка Уомблс, верно? – знает все об истории и населении этого края.

– Бабушка Уомблс? – Он давится от смеха. – От нее толку мало, если только вы не хотите узнать свежие сплетни и сюжет мыльных опер на этой неделе.

– Ну… Сидни говорила, что ее бабушка…

– А… – Он берет из стопки тарелку и протягивает ее мне, словно я у него в гостях. – Наверное, Сидни имела в виду свою настоящую бабушку, Сороку Блэквелл. Она много лет заседала в законодательном собрании штата, поэтому общалась со всеми и знала все дела. И свое мнение она тоже высказать не забывает. Сами понимаете, прозвище вроде Сороки может получить только женщина особого склада.