Книга Незримый убийца, страница 100 – Евгения Державина

– Присаживайтесь, – предложила Нина, отодвигая в угол стола аккуратную стопку зеленых тетрадей. – Сразу предупреждаю: у меня не очень много времени, нужно еще проверить домашние работы.

– Вы учительница? – поинтересовался Марк.

– Да, начальных классов.

Нина села напротив, спиной к плите, и сложила руки в замок.

– Итак, кто вас нанял? – спросила она серьезным тоном.

Марк не сразу понял, что она имеет в виду.

– Никто.

Нина бросила на него недоверчивый взгляд:

– То есть вы сами, по своей инициативе решили узнать, что случилось с Мариной?

– Не совсем. – Он рассказал, что его изначально привело в Сверчково. – Виктор вернулся после того, как Егора отправили под арест, – подытожил он.

– И вы считаете, что Егор никого не убивал?

– Допускаю, что это так.

Нина кивнула:

– Вообще, я и сама в это не верила. Он такой хороший мальчик. После смерти матери ему же очень досталось. Я пыталась помочь, как-то поддержать, но его бабушка меня на пушечный выстрел к ним не подпускала…

– Почему вы сказали «смерти матери»? – спросил Марк. – Ведь Марину так и не нашли.

Нина ничуть не смутилась:

– Я никогда не сомневалась в том, что ее убили.

– У вас есть предположения – кто?

Нина колебалась.

Марк решил ей помочь:

– Вас удивило, что я встречался с Харлановым. При этом вы спокойно восприняли мои слова, что и Егор, и Петр обвиняюты именно Ерохина в убийстве Марины. Потому что вы думаете точно так же.

Нина уставилась на сложенные на столе руки.

– Да, – нехотя подтвердила она. – Я тоже так считаю.

– Расскажите все по порядку.

– Это надолго, но… – она глубоко вздохнула, – тетрадки, пожалуй, подождут, – и встала, чтобы поставить чайник на газовую плиту. Затем обернулась к Марку: – Марина была моей лучшей подругой. Как говорят – закадычной. Смешное слово, да? – Улыбка ненадолго смягчила ее жесткие черты. – Буквально означает «заливать за кадык», а закадычный друг – это не кто иной, как собутыльник. Со временем, конечно, фразеологизм приобрел иное значение: задушевный, верный друг. И в нашем с Мариной случае было именно так…

Нина обхватила себя руками и под нарастающий шум закипающего чайника начала свой рассказ.

Марина появилась в Сверчково, когда Нина училась в старшей школе. Сперва они почти не общались. Пятилетняя разница в возрасте казалась Нине огромной, и Марина, которая уже успела выйти замуж за местного раздолбая Василия Коваля, представлялась ей взрослой опытной женщиной. Года через три мужа Марины посадили, и она стала мотаться к нему с передачами, а Нина на этом же автобусе ездила на занятия в институт. Так и познакомились.

Марина выросла в детдоме, но не любила об этом рассказывать. Как она сама говорила: ее жизнь началась, когда она получила маленькую комнатку в Воскресенске – как догадался Марк, ту самую, где теперь жил Василий Коваль, – а потом быстренько выскочила замуж и переехала в Сверчково.

Нине иногда казалось, что из них двоих старше именно она. Марина была наивной, как подросток, и все время хотела прибиться к тому, с кем не страшно. Так и прибилась: сначала к Василию, потом, когда его посадили, – к Нине. Та взяла над Мариной шефство, познакомила со сверчковской компанией друзей, помогла выучиться на санитарку и устроиться в пригородную больницу, где старшей медсестрой работала Нинина мать. Делилась одеждой: Марина носила какое-то старье, точно из сундуков своей свекрови, а Нина обожала наряжаться, да и весила тогда килограммов на десять больше, так что размер у них был один.