Онлайн книга «Бессрочные тайны»
|
– Как скажешь, Мукузани, так Мукузани… И текст доклада принеси, чтобы разобраться в конкретике и не обалдеть, как тот же Элик приснопамятный, не к ночи будет сказано о нём… – Бу-сделано, Валер… Было время, когда он привёл на это сборище раздолбаев, однокашников одну девицу после традиционного школьного вечера выпускников школы. Но переспавшая сходу, по старинной школьной влюблённости-привязанности, с Александром студентка-экономистка из Плешки испугалась почему-то тайного «общества интеллектуалов», заумных мифистов, помешанных на физике и математике, обещала «вообще не открывать рот и помалкивать в тряпочку», чтобы не казать свою природную бездарность, и просидела весь вечер в испуганной обморочной немоте. – Немых и глухих девиц к нам больше не приводи, болезни немоты и глухоты на расстоянии передаются, – шутили друзья, – заразиться можно страшнее, чем от «три пиэра, полторы длины окружности»… Больше они ту школьную знакомую Александра не видели и не увидят никогда, ибо в юности всё так глупо и потрясающе переменчиво в новых увлечениях, связях и влюблённостях – мгновенных и на всю жизнь. Время юности и существует на то, чтобы сходить с ума от увлечений и влюблённостей, в стремлении приблизиться к истинной любви, обрести её… Когда они с Ларой подходили к дому Валеры и Лены, Лара, задыхаясь от предложенного темпа передвижения, попросила остановиться. Целуя в губы, порывисто прошептала: – Не спеши, есть, что сказать тебе, помню свой порыв любви к тебе, когда ты стал читать стихи на память… Они пронзили меня насквозь… Даже прибили вниз, как дождь прибивает пыль, а потом я вдруг обрела чувство лёта только от того, что эти стихи существовали только для меня и ни для кого больше… В этом что-то есть… Когда стихи поэта напечатаны, они принадлежат всем, а не только одной возлюбленной поэта… Так что у непризнанного пока поэта есть преимущество… Невысказанности и недосказанности… И всё же мне жаль тебя в невысказанности и себя, как музу твою, наверное, несовершенную, раз ты не можешь открыться во всей красоте поэзии и изобретений миру… – Не переоценивай меня как поэта и изобретателя-первооткрывателя, – хмуро сказав ей, что появлению даже заявок на изобретения препятствуют обстоятельства на кафедре, а ходить по редакциям у него нет времени и желания, – когда каждый час дипломника на счету… – И на меня тоже жалко времени?.. – А вот на тебя не жалко нисколечко, это точно… – Забудь, что ты уязвим для критики и смотри на мир шире, понимаешь, шире… Пошли, чую по твоему сосредоточенному виду, что мы опаздываем к твоим друзьям… Объясни, если что, что аспирантку ты из библиотеки вытащил на свет божий, из отдела архивов, где чёрт ногу сломит, чтобы найти что-то нужное для диссертации… – Ничего никому не надо объяснять, потому что по нашему влюблённому виду издалека чувствуется, что наша жизнь не на излёте, а наоборот, в полёте… – На крыльях любви?.. – Да, на крыльях любви, как это и звучит отчасти высокопарно, но зато искренне и прекрасно… Компания уже сидела за столом, весёлая и подвыпившая, причём Андрюха уже хорошо взял на грудь. После церемонного знакомства с Ларой, при появлении двух новых бутылок «Мукузани» все в честной компании заметно оживились… Он ещё до того, как пригубить вина, представил свою подругу, как соавтора своего нашумевшего доклада, спросил: |