Книга Убийство в санатории «Таёжный», страница 81 – Елена Терехова

– Видите ли, я заметила, что вас не было ни на похоронах Эльвиры Михайловны, ни на поминках, а я там была. От треста ресторанов и столовых. И мы решили с руководством о Нифонтовой написать в местной газете. Всё-таки она не последним человеком была, много сделала для города. На фотографии этой люди, которые её знали лучше всех остальных. Кто, кроме вас, мог бы ещё с корреспондентом переговорить? Посоветуйте.

– Пойдёмте ко мне. Чайку выпьем и побеседуем. Кто-кто, а я Эльку лучше многих знавала. Подруги мы с ней задушевные, а в чём-то даже и соперницы.

Левицкая взяла в руки фотографию.

– Это наш выпуск, «золотой» его называли. Четверть века, как закончили, – с явным удовольствием говорила женщина. – Но вот наша четвёрка всегда выделялась на фоне других студентов. Мы как на вступительных экзаменах познакомились, так через всю жизнь и прошли. А может, не чаю, а коньячку? За Эльку? Земля ей пухом…

Откуда-то из недр письменного стола появилась плоская бутылка тёмного стекла и два небольших стаканчика.

– Лиза, запиши на меня плитку шоколада и лимончик! – крикнула заведующая куда-то в коридор. – Нам сегодня чудные лимончики привезли, не выставляли ещё в продажу, – пояснила она. – Угощайтесь. Коньяк хороший, презент от друга юности.

– Как же так получилось, что никого из друзей юности не было на похоронах Эльвиры? Город ведь просто гудел, дело громкое получилось? – Борисова давно хотела узнать ответ.

– Я в командировке была, как раз накануне случившегося уехала, как оказалось. И вернулась только пару дней назад. – Брюнетка закинула в рот рюмку коньяка и даже не поморщилась. – А парням, – она кивнула в сторону фото, – и сообщить-то было некому. Ведь это я каждые пять лет организацией встреч в самой Москве занимаюсь, со всеми переписываюсь, поддерживаю связь. Стыдно, конечно, перед Элькой, но так получилось… Мы, кстати, списались с нашими. На сорок дней решили здесь, в Междугорске, собраться. Коля-первый, Некрасов, послезавтра приедет. Тот, с которым Элька обнимается. Ему сложно под наши графики подстраиваться, он человек занятой.

– Они были близки, Николай и Эльвира?

– Да, с института ещё. Представляете, мы, две сибирские девчонки, по целевому набору поступили в институт торговли, да в самой столице! И Коля – москвич в пятом поколении. Коля-второй, тот, что в очках, с Урала. Он там был бы теперь большой человек, но предпочёл другую стезю. Но тссс. Об этом я говорить не буду. Элька до заведующей филиалом торга поднялась, я вот – царица полей. На мне снабжение продовольствием геологических партий на выездах и здесь, в посёлках. Четыре посёлка, между прочим! И это не только продукты в виде тушёнки и круп. Всё, что вы здесь видите, – она обвела вокруг себя руками, – всё сама!

Рюмки наполнились ещё раз.

– Да, хозяйство у вас большое. И ответственность, наверное, тоже немаленькая?

– А то! Хотя, по сравнению с Николаем нашим Евгеньевичем, мы тут просто цветочки нюхаем, – рассмеялась Юлия, – вот он у нас высоко взлетел. В торгпредстве нашем заседает в Венгрии. И пусть не шишка на ровном месте, всего лишь прыщик, но нам за ним не угнаться. Эх, Элька всегда умела мужиков выбирать! И тогда, и сейчас.

– И тем не менее она здесь, а он – там… – пожала плечами Борисова.

– Теперь уже ничего не изменить, – кивнула брюнетка, разливая новую порцию спиртного. – Хотя… Может быть, теперь у меня есть шанс? А что? Чем я хуже Эльки? – Она невесело усмехнулась. – Ладно, не обращайте внимания. Это я так, от белой женской зависти.