Книга Убийство в санатории «Таёжный», страница 5 – Елена Терехова

– А нам лозунги и не нужны. Организуем что-то вроде стенгазеты, с рабочим названием, например, «Гвоздодёр», в честь того самого, об который главный инженер ноги ломал. И в ней один или два раза в неделю надо рассказывать как об успехах производства, так и об отдельных неприятных моментах. Да, есть на предприятии большая стенгазета, которую наш художник-оформитель раз в неделю выпускает, есть многотиражка от объединения, а мы сделаем свой, цеховой, листок. Времени оформление займёт немного, а польза будет, я уверена.

Ксюша с радостью подхватила эту идею, и в следующий понедельник перед планёркой первый выпуск «Гвоздодёра» красовался на стенде уголка безопасности. Второй номер подготовили к пятнице, и уже через месяц рукотворную газету стали ждать с нетерпением, тем более что редколлегия подходила к делу ответственно и добросовестно.

Конечно, оценили такое творчество далеко не все. Особенно возмущался по этому поводу молодой слесарь Гоша Новиков, парень видный, симпатичный, но больно уж себе на уме, которого «пропесочивали» практически в каждом выпуске. Работал он в РММ недавно, чуть больше года, но отличиться успел: дважды за месяц отлынивал от дежурства в добровольной народной дружине; подрался на танцевальной площадке; нецензурно выражался во время сеанса в кинотеатре – и ещё несколько эпизодов помельче. Увидев свою фамилию в «Гвоздодёре» в очередной раз, он провозгласил в курилке:

– Достали эти добровольные журналисты со своими дурацкими фельетонами! Других дел нету у них, что ли? Кроме нравоучений, ни на что не способны, прям не бабы, а СМЕРШ какой-то – всё присматриваются к тебе, принюхиваются. То сидишь не так, то свистишь… И фамилии в столбик: «Борисова, Орлова, Щербинина». «БОрЩ»! Точно! Самое бабское дело – борщи варить, а не статейки пописывать. В своё время только на токарей выучиться смогли, мозгов не хватило, а сейчас, глянь-ка, писателя́. Теперь я эту троицу святош только так и буду называть!

Прозвище слесарям да сварщикам понравилось очень и закрепилось за женщинами моментально. Гоша же всё не унимался.

– Эй, Ксюха! – однажды показушно, на весь цех, прокричал он вслед Орловой, когда та торопливо проходила мимо. – Борщ-то умеешь готовить? Или уж на крайний случай кашу. Я б не отказался к тебе в гости заглянуть на званый ужин!

Дружный мужской смех нисколько не смутил девушку, она даже не оглянулась на нахала, но вот Михалыч фамильярностей терпеть не стал.

– Не Ксюха она тебе, а Ксения Станиславовна. Для начала, – проворчал он, строго глядя на вызванного в кабинет Гошу. – Ужинать он собрался, гость дорогой. Не для тебя там столы накрывают. Чтоб такая девушка тебе разносолы готовила, научись язык за зубами держать, не ляскать им что ни попадя да деньгу заколачивать достойную. А то, поглядите на него, красаве́ц какой выискался, вашу Наташу!

– Да ладно, Василий Михалыч, это же просто шутка была, – попытался оправдаться Гоша.

– Ты со мной пошути или вон с Матвеем Степанычем из кузницы. Перед Володькой-малышом позубоскаль, у него кулак в две твои головы, вмиг охолонёшь. А девочку трогать не смей! И не только её! Что ты к ним пристал? Чем не угодили? И знаешь, вот не тебе про их ум рассуждать. Не с руки им перед тобой дипломами махать, не по чину. Я так скажу – до их бабьего ума тебе, пацан, ещё расти и расти. Галина, между прочим, исторический закончила, в экспедиции ездила, научную работу готовилась писать. Да вот судьба крутой вираж сделала, и пришлось ей в рабочую профессию идти, в одиночку сына поднимать. У Лены нашей своя история. Внешность у неё, как у простушки, – глазки, щёчки, кудряшки. А она, между прочим, юрист, награду имеет из области. И то, что у станка стоит, – её это выбор, понял? И не у простого станка, а у импортного, с числовым программным управлением, бешеных денег стоит, между прочим. Ни один мужик-токарь не взялся за наладку и обслуживание, а они взялись!