Книга Убийство в санатории «Таёжный», страница 28 – Елена Терехова

Она зашла в туалетную комнату, подняла подол модной клетчатой юбки в складках и со вздохом облегчения обнаружила, что чулок в целости и сохранности, стрелка «не поползла». Через минуту одежда была приведена в порядок, и девушка выскочила на улицу, звонко стуча по ступенькам каблучками новеньких туфелек. Погода чудесная, на небе ни облачка, прогуляться в такой день – настоящее удовольствие. Она так радовалась возможности вырваться из душного кабинета, пропахшего чернилами и бумагой, что не заметила, как буквально следом за ней на крыльцо поднялись двое – давешний посетитель в клетчатом пиджаке и ещё один, коренастый, в рабочей спецовке. Высокий зашёл в контору нотариуса, а коренастый остался на улице, дымя папиросой.

Лена вернулась на работу примерно через час – слишком много народу толпилось в почтовом отделении. Машинка уже не тарабанила, значит, Пелагея закончила свою срочную работу и сейчас, наверное, копошится в архиве, подшивая в папку очередную бумагу. Девушка открыла дверь кабинета и в ужасе замерла на пороге.

Казалось, что здесь пронёсся ураган: пол был буквально усеян исписанными листами. Стеллаж с папками практически опустел, его содержимое валялось под ногами. Дверца железного сейфа открыта, в ней торчит ключ, на подоконнике не видно привычных кактусов.

– Пелагея Прокладиевна, где вы? – Голос Лены невольно задрожал.

Ей никто не ответил, и тогда она осторожно шагнула вовнутрь. Сначала заглянула в импровизированную кухоньку. Никого. Там даже относительный порядок. Ещё несколько шагов – и вот она, Пелагея. Пожилая женщина лежала у окна. Практикантка бросилась к своей наставнице.

– Что с вами? Пелагея Прокладиевна, это я, Лена, посмотрите на меня!

Красивая высокая причёска Пелагеи растрепалась, волосы были измазаны кровью. Только сейчас девушка обратила внимание на пресс-папье, оно лежало тут же и было сплошь в бурых пятнах. Пелагея чуть заметно пошевелилась и попыталась поднять руку, крепко сжатую в кулак. Лена едва успела перехватить её, как та обмякла. В ладони осталась лежать крупная тяжёлая коричневая пуговица.

Через несколько минут в конторе работала милиция. Пелагею с тяжёлой травмой головы увезли в больницу, врачи не давали никаких прогнозов. Лена изо всех сил пыталась взять себя в руки и вдумчиво отвечать на вопросы, которые ей задавали. Оказалось, это гораздо труднее, чем самому кого-то опрашивать. Она заставляла себя вспомнить всё, чему её учили в университете, сопоставляла отдельные слова, моменты, но в голове так шумело, что она даже не всегда понимала, что ей говорят.

– Идите-ка вы домой, девушка, хватит с вас на сегодня, – сказал ей пожилой седовласый мужчина в синем кителе.

Значит, этим делом занялась прокуратура. Хорошо, очень хорошо.

– Потапов! Андрей. – Это уже вон тому молодому мужчине в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. – Проводи свидетельницу домой, вручи ей повестку на завтра. Ну и поговори – может, ещё что вспомнит.

Лена сидела в комнате Зойки в полном одиночестве. Подруга в последнее время приходила домой поздно, ссылаясь на загруженность по работе, но там всё было понятно: Виленор Кошечкин, по-видимому, вот-вот поведёт свою практикантку в ЗАГС. Что теперь будет с её, Елены Борисовой, практикой, непонятно. Ей рекомендовали всё закончить под руководством Кошечкина, он теперь остался единственным в городе и районе нотариусом. Зойке это точно не придётся по вкусу… Контору Пелагеи Руденко опечатали, целую кипу бумаг вывезли для изучения, даже пишущую машинку забрали.