Онлайн книга «Убийство в санатории «Таёжный»»
|
– Я об этом и пытаюсь сказать! – Ирина притянула к себе отложенный в сторонку ворох газет. – Смотри. Здесь несколько листов писчей бумаги с какими-то цифрами и небольшой блокнот, тоже с цифрами. Домой вернулась, думаю, посмотрю везде, не завалялись ли какие его вещи в моём доме, и если что найду – на помойку. И тут этот свёрток. Я сразу к тебе побежала, вдруг важное что? – Иришка, ты просто умница! – Елена перебирала листы, исписанные чётким красивым почерком. – Правильно сделала, что ничего не выбросила. Я, правда, не знаю, что эти письмена означают, но со временем всё станет ясно. А блокнот… Вероятно, тот самый… – Это ты о чём? – поинтересовалась Ирина. – Понимаешь, Ириш, я не могу знать наверняка, но может оказаться так, что именно из-за этой книжицы убили нескольких человек. – Борисова постучала пальцем по глянцевой обложке блокнота. – Ужас какой, – мотнула головой соседка и вдруг заплакала. – Как ты думаешь, я смогу теперь забрать Женьку? Меня ведь никто не лишал родительских прав, я её мать… Возможно ли это? Что тут сказать? Лена обняла соседку за плечи и погладила по непослушным волосам. – Закон всегда на стороне матери, Ира. И я постараюсь тебе помочь. Но есть один важный момент. Очень важный. Ты слушаешь меня? – Да… – Ты должна забыть про выпивку. Навсегда. Либо дочь, либо бутылка – третьего не дано, помни об этом. – Обещаю, жизнью своей клянусь, – шмыгнула носом Ирина и слабо улыбнулась сквозь слёзы. Просидев до половины второго ночи за бумагами, принесёнными Ириной, Лена отметила для себя несколько моментов. Во-первых, почерк в блокноте и на листах писчей бумаги отличался, то есть записи вели разные люди. Если принять, что на листах писала Эльвира, значит, вопрос – кто делал пометки в блокноте? Осин? Тогда почему блокнот ему передавала Эльвира? Второе. Что означают сами записи? Допустим, «83–66 КЕЛ» – это номер машины, а «22.03» – дата. Возможно, здесь отмечен рейс данного автомобиля. Эти записи совпадают и в листках Нифонтовой, и в блокноте. А вот потом пошли непонятки – шифровки какие-то, типа «3768–25 факт. + 2276 цех. Кас/Ос/Наш». – Нет, – остановила себя Борисова, – ночные бдения ничего не дадут, тут надо думать основательно, свежей головой. Завтра, всё завтра, – она взглянула на часы, – точнее, уже сегодня. Но немного позже. Женщина убрала бумаги со стола и практически рухнула на диван. Она не помнила, как коснулась головой подушки и с мурчанием запрыгнул на одеяло Пушок… Плюс одна загадка Из объятий Морфея её буквально вырвал резкий звонок телефона. Взъерошенная, открыв лишь один глаз, Борисова взглянула на часы, босиком пошлёпала в прихожую и сняла трубку. Десять часов. Хулиганью ни утром, ни ночью не спится, опять какой-то малолетний клоун решил блеснуть своим остроумием. – Слушаю. – Она приготовилась к воспитательно-разъяснительной беседе. – Елена Борисовна? Некрасов. – Голос на другом конце провода едва пробивался сквозь помехи. – Мне срочно нужно переговорить с вами. Приезжайте в квартиру Эльвиры, запишите адрес. – Я его знаю, Николай Евгеньевич. Когда вы хотели бы увидеться? – Она бросила взгляд в зеркало и поняла, что для выхода на улицу ей понадобится некоторое время. – Через час вам будет удобно? – Вполне. Я приеду. Мне тоже нужно вам кое-что рассказать. Простите, а откуда у вас мой номер телефона? |