Книга На отшибе сгущается тьма, страница 160 – Амалия Лик

Расмус несколько раз подавал запросы, чтобы поговорить с Иллаей, но его к ней не пускали. Через несколько дней после ареста Иллая рассказала про то, чем они занимались с сестрой последнее время, и призналась в своих убийствах. Но на вопросы об общении с Аленом отвечала всегда отрицательно. Никаких доказательств, что Расмус знал, где она и сестра скрываются, или что помогал им, полиция так и не нашла. А Иллая, после того как дала показания, замолчала и больше не произнесла ни слова. Казалось, что ее рассказ был последней вспышкой, хвостом кометы, которая навсегда исчезла со звездного неба жизни.

Ален похлопал себя по щекам. Сегодня он обещал отцу и Агнес заехать к ним на ужин и повидаться с сыном. Только ребенок не давал Алену погрузиться во мрак, только Якоб был для него маяком, который освещал путь и не давал разбиться о скалы.

Через полчаса Расмус припарковался у дома Агнес. Услышав его, она вышла на крыльцо.

– Привет. – Она спустилась к нему и крепко обняла. – Ты как?

– Нормально.

– Выглядишь жутко.

– Как Якоб? Где он?

– Спит в коляске. Он любитель свежего воздуха, весь в Марта, – засмеялась Агнес. – Иди к отцу, мы скоро присоединимся.

Ален пошел к дому Марта и увидел, что на веранде уже стоит стол, накрытый на четверых. Расмус вошел в кухню и посмотрел на отца, который крутился у плиты.

– Мы ждем кого-то в гости или ты уже на Якоба накрыл?

– Так, помоги мне. Неси салат, картошку, тарелку с овощами. Я сейчас с мясом закончу и приду. А еще вина принеси.

Ален повиновался, отнес еду, а потом сходил в погреб и вернулся с бутылкой домашнего вина. Март вышел на веранду и, осмотрев стол, кивнул сам себе. Он явно нервничал, но пытался это скрыть.

– Салфетки, – взвинченно сказал он. – Куда я их положил?

– Кого ждем? – уже сурово спросил Ален, когда услышал шаги на веранде. Повернул голову. Его сердце остановилось.

– Меня, – сказала его мама, сцепив руки перед собой и неуверенно улыбнувшись. – Здравствуй, Ален.

Расмус перевел взгляд на отца и попытался сглотнуть. Но в горле было сухо, воздуха не хватало. Казалось, он разучился говорить.

– Да, это я нашел ее, сынок, – тихо ответил Март. – По тому адресу, что дала тебе Иллая. Присаживайся, Каролина. Думаю, нам есть о чем поговорить за бутылочкой вина.

– Мне точно есть что сказать, – ответила женщина. Она медленно подошла к Алену и взяла его за руку. Он не шелохнулся. – Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня. Если сможешь.

– А если нет? – хрипло спросил Ален, не сводя с нее взгляд. Она казалось такой маленькой и хрупкой, словно отголосок из прошлого.

– Я люблю тебя и всегда любила. Просто жизнь иногда заставляет делать выбор. И я совершила ошибку, которую так и не смогла исправить.

– Или не захотела, – кинул Ален и отдернул руку.

– Испугалась признать ее. Испугалась твоего разочарования, твоего гнева, твоей ненависти. Испугалась за тебя. Проще было жить и не знать, как ты ко мне теперь относишься.

– Да, не знать всегда проще. – усмехнулся Ален. – Прятаться в своей раковине, забывать, жить ради себя.

– Это было ради тебя. Кто захочет знать, что его мать страдает от зависимостей, всю жизнь борется с депрессией и суицидальными мыслями.

Ален посмотрел на отца, но тот только опустил взгляд.

– Я. Я хотел знать.

По лицу Каролины потекли слезы, она сомкнула пальцы в замок и посмотрела на Марта.