Книга На отшибе сгущается тьма, страница 137 – Амалия Лик

Когда мы с Джейн были дома, все становилось как прежде. Она стала спокойной и умиротворенной, особенно после того, как пропал тот самый мужик, который бил своих дочерей. Его так и не нашли. Я попытался выспросить Джейн, но она только пожимала плечами и улыбалась. А я ждал, когда она будет готова. Хотел, чтобы она сама мне все рассказала. Но время шло, а она так и не смогла признаться. Мы были счастливы. Каждый по-своему, но все же. Мои обмены помогали мне отпускать Джейн, и плохие мысли отступали, но только до следующей ее поездки. А они становились все более долгими и частыми. Как только она переступала порог, внутри меня что-то переворачивалось. К предательству можно привыкнуть, заглушить чувства, но это как сточная яма, рано или поздно она должна была переполниться. И она переполнилась через двенадцать лет.

Это произошло два года назад. Джейн не было уже несколько недель. Все летело к чертям. Все, что я построил, рушилось. Я развез все заказы и уже третий вечер искал замену Джейн. Но погода была жуткая, небо распылялось своими слезами, кричало, искрилось. Оно жаждало затопить все вокруг, смыть нас с лица земли. Я ехал по шоссе, дождь ломился в лобовое стекло, ветер заставил меня закрыть все окна. В кабине тихо играла музыка, но она не успокаивала, а только нагнетала атмосферу. Завтра надо было вернуться домой, работу никто не отменял, а еще я обещал помочь одному знакомому с лестницей. Но я все еще был напряжен и жаждал ухватить судьбу за запястье. Я объехал еще несколько парковок, но никого не нашел. Выбирать в людных местах я не мог, это было слишком опасно. Стоило переночевать в мотеле и рано утром направиться домой, но я был слишком взвинчен, чтобы уснуть. И я поехал домой. Медленно, пробиваясь сквозь сплошную тьму и потоки воды.

До Акерона оставалось буквально миль пятьдесят, а ливень не утихал, словно эти гнусные тучи преследовали меня. Солнце пыталось выкарабкаться из-за горизонта и протиснуться сквозь тучи, но у него это выходило плохо. Я проехал поворот в какой-то городишко, ехал медленно, в такую погоду не разгонишься. Впереди была старая остановка с навесом, и когда я уже был совсем рядом, кто-то выскочил к дороге. Я вдавил педаль тормоза, вода чуть не окатила человека, но он успел отскочить.

Дверь у пассажирского сиденья распахнулась, и я увидел ее лицо. Тонкие черты, светло-карие глаза, аккуратный нос. Бледная и продрогшая. Мокрые волосы облепили лицо.

– Привет. До Акерона не подбросишь? – спросила она, дрожа.

– Конечно. Забирайся скорее.

Она тут же запрыгнула на пассажирское сиденье. Стройная, закутанная в старую куртку, которая казалась ей не по размеру. Она убрала с лица мокрые пряди и улыбнулась. Луч солнца, который наконец прорезал тьму. Но мы были рядом с Акероном, а дома следить нельзя. Я поехал в сторону города, отгоняя мысли о новом молотке каменщика, который лежал за сиденьем. Он был с цельнокованой стальной и блестящей головкой, плоской тыльной частью, по которой так и хотелось провести большим пальцем, и мощным бойком квадратной формы.

– Вот это погода, – сказала она.

– Да, жуткая. Даже боюсь спрашивать, что ты делала в это время на той остановке.

Она только усмехнулась. Я посмотрел на нее, она улыбалась.

– В такое время машин почти нет. Ты могла часами ждать.