Книга На отшибе сгущается тьма, страница 119 – Амалия Лик

Джейн вернулась и сказала, что была в Акероне.

– Что там делала? – спросил я.

– Ходила в службу помощи пострадавшим от домашнего насилия. Я хочу быть волонтером, помогать таким… как мы.

– Оу, – опешил я. – То есть ты не будешь помогать мне с работой и переедешь в город? – испугался я.

– Нет, что ты, – успокоила меня Джейн и погладила по плечу. – Это всего день или два в неделю. В мои выходные.

– Но тебе нужен отдых. А как же наши походы в лес за ягодами и грибами, а рыбалка? И кто будет ездить со мной за продуктами и есть пироги у Карлы?

– Ты чего распереживался, Кори? Я все буду успевать, обещаю. Но понимаешь, я хочу помогать. Показать, что есть другой путь, что можно и нужно бороться за себя. Мы пример того, как можно пережить страшные времена и…

– Выжить.

– Да, выжить и начать сначала. – Джейн улыбнулась.

– Ты права, – только кивнул я, не умел ей перечить.

– Наша встреча была подарком судьбы для меня, – сказала она и обняла меня, искренне и так крепко, как никто до нее и после.

– И для меня, – признался я и погладил по ее шелковистым волосам.

– Я даже не представляла, что может быть иначе, по-другому. Но ты… Спасибо тебе за все. За этот дом, за эту жизнь…

– Жаль, я не смог вытащить вас обеих, – солгал я, а Джейн только поджала губы.

– У нас все еще впереди. Скоро Иллая покинет приют, и мы наконец будем вместе. – В ее глазах сияло счастье, а меня ее слова полоснули по сердцу, но я постарался улыбнуться. Я должен был придумать что-то, должен был помешать этому. Но как?

Джейн стала работать волонтером в Акероне, и, чтобы ей было проще, я подарил ей машину, старый «Форд» белого цвета. Научил водить, и она сдала на права. Это был радостный и солнечный день. Только потом я понял, что совершил ошибку. Теперь она не зависела от меня и могла уезжать в любой момент. Ей больше не надо было просить меня подвезти, ей больше не требовалась моя помощь. И это меня беспокоило, но я хотел как лучше, я заботился о ней. Но чем чаще она ездила в Акерон, чем больше времени проводила с теми, кто подвергался насилию, тем невыносимее это становилось для нее и для меня. Она вновь закрылась и стала часто плакать по ночам. А я только и думал о том, чтобы исчезла Иллая. Я вновь стал сам развозить часть заказов, сказав Джейн, что один из водителей уволился, а замена ему не нашлась. Я начал следить за Иллаей. Но она не была как Синди и не сбегала из приюта, чтобы сходить в бар или погулять с кем-то ночью. Она была сама в себе, одиночка, настороженная и угрюмая. Я никак не мог к ней подобраться. А еще рядом с ней вечно крутился один парень. Он, словно хвост, везде ходил за ней по пятам, и даже когда она думала, что одна, он был где-то поблизости. И это рушило все мои планы.

Как-то вечером я вернулся из Акерона и увидел Джейн. Она сидела на веранде, в кресле, которое я сделал для нее сам, и раскачивалась.

– Джейн, что-то случилось? – насупился я и сел на корточки перед ней.

По ее лицу текли слезы, а взгляд был дикий, как в тот вечер, когда я встретил ее на мосту.

– Джейн, милая, что происходит? Тебя кто-то обидел? – Я взял ее за руки, они были ледяные.

– Мы ничего не можем сделать. Ничего, – зашептала она. – Мы должны смотреть на то, как страдают дети, и совершенно ничего не делаем. Ни полиция, ни опека.