Онлайн книга «Опасные тени прошлого»
|
Но приятное созерцание пришлось прервать, так как меня ждали мастера, уже приготовившие инструменты и лестницы, и мы приступили к работе – необходимо было, сверяясь с моими записями, расположить каждый витраж так же, как до реставрации. Аркадий же предложил Борису пока посмотреть архивную экспозицию, размещенную в крытом переходе, ведущем из храма в бывший приходской дом. Там на старинных фотографиях и рисунках можно было увидеть, как выглядел костел в начале прошлого века. Отвлекаясь иногда от своих обязанностей, я, стоя на одной из монтажных стремянок, свысока оглядывалась вокруг и наблюдала за своим польским поклонником. Тот же, не обращая ни на кого внимания, раз за разом обходил зал, казалось, мерил его шагами, заглядывая в толстый блокнот в потертом кожаном переплете. Вот он замер перед одной из колонн, вот внимательно изучает мемориальную доску на стене, достает из рюкзака какую-то книгу и вчитывается в текст, шевеля губами. Настоящий ученый-историк, полностью погруженный в свои исследования. Мне знакома такая одержимость, я сама, если чем-то увлекусь, ничего (и никого) вокруг не замечаю. Мой любимый профессор в институте не уставал повторять, что мечта – это основа архитектуры. Поэтому, берясь за очередной проект, я старалась представить его воплощенным, населяла образами, создавая им идеальное пространство. Занимаясь реставрационными работами в костеле, я не раз пыталась нарисовать в своих фантазиях образ человека, которому бы подошло это место в его первоначальном назначении. И сейчас, глядя сверху на Бориса, мысленно примерила на него длинную темную сутану и поняла, что картинка в моем воображении сложилась – это было его место. Но почему-то созданный воображением портрет вызывал непонятную тревогу. Наступил вечер, и было решено прерваться и продолжить установку витражей завтра. Несколько из них уже заняли свое место, и лучи заходящего солнца, преломляясь в окне-розетке[15], алыми пятнами мерцали на каменных плитах. – Будто капли крови, – прошептала я, когда, опираясь на протянутую мне Борисом руку, спускалась со стремянки. Тот вздрогнул от неожиданности, стремянка пошатнулась, и, если бы он не подхватил меня, я бы вместо крепких объятий оказалась на холодном каменном полу. – Вы напугали меня, Кира, ваши слова прозвучали как в dreszczowiec[16]. – Левандовский помог мне обрести вертикальное положение и смотрел, ожидая ответа. – Наверняка с этим зданием связаны какие-нибудь устрашающие легенды, но я имела в виду кровь Христа, – объяснила я. И вдруг, подчиняясь какому-то внутреннему порыву, выбежала на середину зала, раскинула руки и начала громко, с чувством читать: Девушка пела в церковном хоре О всех усталых в чужом краю, О всех кораблях, ушедших в море, О всех, забывших радость свою. Услышав мой голос, пара ребят-студентов оторвались от своих дел и подхватили: Так пел ее голос, летящий в купол, И луч сиял на белом плече, И каждый из мрака смотрел и слушал, Как белое платье пело в луче[17]. Наше импровизированное выступление разрядило рабочую обстановку и удостоилось общих аплодисментов. Из глубины костела подошел Мельников, уставший, но при этом явно довольный, что дело движется. Все вместе мы вышли на паперть, Аркадий запер дверь на большой, видавший виды замок и попытался натянуть свой мятый пиджак. Увесистый портфель мешал ему, попасть в рукава никак не удавалось, и Борис пришел толстячку на помощь. Наконец мы распрощались со всеми и, отказавшись от предложения подвезти нас на ожидавшем «пирожке», не спеша через парк побрели к набережной. |