Книга Призраки затонувшего города, страница 58 – Елена Асатурова

– Хорошо, я буду ждать. Олег совсем замучил всех поисками картины, полиция рыщет повсюду. Нам надо пока быть осторожными. Возвращайся к себе, передай Роману, что я перевела деньги на похороны Даши ее родителям. Завтра утром они будут отпевать ее на городском кладбище. Вы поедете? Тогда купи и от нас цветов. А вечером встретимся здесь же, хорошо? Сейчас надо бежать, и так полдня пропадаю, муж, наверное, хватился уже. Хотя ему сейчас не до этого… Но у меня тоже есть свои планы…

Я вжался в глубь кустов, царапающих своими колючками и шипами, чтобы остаться незамеченным. Любовники разошлись в разные стороны. Смысла идти вслед за Матвеем в отель не было, я и так услышал больше того, на что рассчитывал. Подождав немного, я присел на лавочку в беседке, обдумывая ситуацию. Оказывается, в роскошной усадьбе Кругловых все не так благополучно.

Что ж, чтобы не терять время до возвращения Киры, познакомлюсь-ка я со священником, который занимается строительством храма. Почему-то мне хотелось побольше узнать о личности Ивана Полежаева, так скоропостижно погибшего…

Окрестности деревни Леськово

25 июля 2018 года

– Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего, новопреставленного Ивана, и прости ему вся согрешения его вольная и невольная, и даруй ему Царствие Небесное. Невосполнимая потеря для нашего прихода. Ума не приложу, как будем теперь без Ивана справляться. Уж больно рукастый был мужик, мастеровой, а главное, не корысти ради, а душой болел за возрождение обители. С первых дней тут, на стройке, трудился. Все работники у нас, волонтеры, за бригадира его почитали. Да и рыбкой он нас снабжал постоянно, что особенно ценно во время поста. Я же сам в епархии попросился сюда, как только епископ подал прошение в Священный Синод о возрождении монастыря. Дело-то какое благое! Не разрушать, а строить – вот истинное предназначение каждого православного человека.

Отец Савва – рослый, широкоплечий, с окладистой бородой, в которой поблескивает ранняя седина. Ему под пятьдесят. Черная скуфья надвинута на лоб, который пересекает довольно глубокий шрам. Темно-синяя просторная ряса не скрывает крепкого телосложения и военной выправки.

– Я в девяностые служил в ВДВ, горячие точки прошел, две чеченские за плечами… Но не хочу об этом вспоминать. После увольнения обратился к вере, семинарию окончил. Во время учебы увлекся историей закрывшихся монастырей, загорелся идеей восстановить одну из обителей. Тут-то мы с Иваном и нашли общий язык. Он ведь родом из этих мест, много знал преданий, легенд. Мы с ним, бывало, после работы сядем чаевничать и разойтись не можем, все говорим, говорим. Так вот Иван рассказывал, что еще мальчонкой от деда своего услышал о чудодейственной иконе из затопленного монастыря. И что якобы дед знал, что икона уцелела и где находится. Я поначалу считал, что это детские выдумки, которые взрослые выдают за реальность. Но из интереса запросил архивы епархии и выяснил, что такая икона действительно хранилась в этой обители, но числится утраченной после затопления. Остался только список, который последняя игуменья передала в один из монастырей. Он и по сей день там. Владыка обещал, что после открытия нашего храма список этот сюда передадут. А Иван стал просто одержим идеей найти подлинную икону и вернуть в обитель. Ездил в Ярославль, в архивы, искал то ли каких-то дальних родственников, то ли знакомых подедовой линии. У него даже блокнотик был, куда он все, что узнавал, записывал. Такой, знаете, кожаный, с кнопочкой, на портмоне похожий, и ручка к нему пружинкой прикреплена, чтобы не потерялась. Не расставался с ним, даже на стройку таскал. А в последнее время был как не в себе, возбужденный, глаза горят. Все твердил: «Добуду я тебе, батюшка, эту икону. Должна она на своем месте быть, чтобы люди ей могли поклониться. И в предании о том сказано было: как возродится монастырь, так икона в него вернется». Кого из родственников Иван искал? Да я и не упомню. Знаю, что дед его воевал, женился после возвращения с фронта, за сорок уже ему было. А помер, когда Ване лет десять было. И до самой смерти разыскивал он какую-то Елизавету, видимо старую любовь, и дочку ее Соню. Но их следы потерялись во время эвакуации. А внук эти поиски продолжил, благо архивы сейчас стали доступны. Нет, о картинах он не упоминал при мне никогда. А вот вы сейчас спросили, и я что вспомнил – дед-то Ивана вроде как художником был до войны. Но после к этому не возвращался, кисти в руки не брал. Объяснял, что после ранения пальцы не слушаются. А картины, что от него остались, Ваня после кончины своих родителей отдал в этнографический музей в Рыбнинске, они и сейчас там висят. Вы уж похлопочите, товарищ следователь, чтобы нам Ивана разрешили поскорее похоронить. Родни-то у него не осталось. А мы тут артелью да приходом все управим… А сейчас давайте я вам часовню нашу покажу, она полностью готова, даже службы в ней провожу по выходным и праздникам. К нам теперь не только из Леськово, но и из других деревень приезжают. Прирастает паства. Так что, если вам надо кого помянуть за упокой или за здравие, вы записочку напишите…