Книга Призраки затонувшего города, страница 24 – Елена Асатурова

– О, вас можно поздравить с повышением, господа? – отреагировала я, вызвав недоумение у местного полицейского и смущение у Игоря и Славы. – О чем же изволите беседовать?

– Давайте начнем с пропавшей картины, – Савельев, придя в себя, вступил в разговор, – и с ее хозяев. Расскажите все, что известно.

– Что ж, хорошо. Кругловы, владельцы картины, мои заказчики. Вы с ними в прошлом году встречались, товарищ майор. – Тут я намеренно выделила новое звание Савельева. – Я руководила проектом по обустройству усадьбы, которую они купили здесь, в Леськово. Украденную картину я впервые увидела дней десять назад, Олег Владимирович Круглов привез ее из городской квартиры. В тот день в их доме были съемки для журнала по архитектуре и интерьерам. Портрет его родственницы заинтересовал корреспондентку журнала, и она сделала его центром своей статьи. А сегодня утром обнаружили пропажу картины. Кто-то ночью проник в дом, пока хозяева и гости, приехавшие на юбилей хозяина и новоселье, спали. Картина висела внизу, в гостиной. Спальня Ирины и Олега на втором этаже, в другом крыле дома. А гости разместились в специальной пристройке. Это, в принципе, все,что мне известно о самой краже, которая кажется очень странной.

– Почему странной? – с любопытством спросил Курочкин.

– Ну, во‑первых, кто-то рискнул залезть в дом, где были люди. Ведь Кругловы или кто-то из гостей могли проснуться, услышав посторонний шум. Во-вторых, в той же гостиной есть весьма ценные вещи, например антикварная посуда, статуэтки. У Ирины много дорогих украшений, а у ее мужа всегда при себе наличные. Подарки, тоже недешевые, остались на столике в холле. Но, насколько я знаю, кроме картины, ничего не пропало. Значит, вора интересовала именно она. И это самое странное.

– Возможно, картина представляет большую ценность. Вы, Кира Юрьевна, как специалист должны были это заметить, – вновь включился в разговор Савельев. И хотя голос его был официально строгим, взгляд выдавал того Игоря, доброго и заботливого друга, с которым мне было так хорошо когда-то.

– Да, я осматривала картину, когда мы ее размещали в гостиной и во время визита журналистов. Скажу честно, она меня заинтересовала. Но не своими художественными качествами, хотя чувствовалась рука талантливого мастера, увы, неизвестного, что сильно влияет на цену экспоната. А вот семейная легенда, которую рассказал Круглов, о женщине, изображенной на портрете, весьма занимательна. Она создает такой романтический, таинственный ореол. Но ради этого вряд ли кто-то пойдет на преступление. Причина в чем-то другом, и я пока не понимаю, в чем именно.

Признаюсь, я была не до конца откровенна. Но делиться своими сомнениями и догадками с Савельевым, а тем более с Сидорчуком, не хотела. Сначала мне самой надо во всем убедиться.

– Слава, запиши все данные про этих журналистов и ссылочку на статью зафиксируй. Изучим. Их бы надо тоже допросить. А что вы можете сказать об Иване Полежаеве? Кажется, хозяева подозревают его? – Видно было, что Савельева уже ввели в курс дела.

– Да особенно про него мне рассказать нечего, кроме того, что он приносит свежую рыбу и мне, и Кругловым, и многим другим в деревне. Рыбак все-таки. Вот и вчера утром приходил, щуку предлагал, большую такую. Но мне одной с ней не справиться, поэтому я отказалась и взяла пару окуней. Пожарила на обед. – Не знаю: зачем я решила поделиться такими подробностями? – Он еще сказал, что тогда предложит щуку Олегу Владимировичу, мол, барин оценит по достоинству.