Книга Проклятие покинутых душ, страница 92 – Елена Асатурова

Но что толку говорить это чиновнику, у которого в приоритете стремление сохранить свое теплое место, угодить вышестоящему начальству и по ходу дела урвать лакомый кусок в виде старинной усадьбы. Я не мораль пришел читать, а добиваться содействия.

В итоге удалось договориться, что Дорошевич привлечет проверенных ребят, которые будут пока держать язык за зубами. Они начнут обход подозрительных мест под предлогом проверки противопожарной безопасности накануне новогодних праздников. Для убедительности к ним добавят настоящего пожарного инспектора. Координировать их будет Кряжин, он лучше меня знает город. Пришлось также пообещать Михаилу эксклюзив для публикации результатов расследования. Обещать не значит сделать, пусть это потом наверху решают. А пока все средства хороши.

Получив от Ярослава Ильича приглашение на бал-маскарад для всей нашей группы, я отправился в детский дом. Мне хотелось самому задать несколько вопросов заведующей и увидеть Киру. Напряженность и недосказанность между нами раздражали и мешали сосредоточиться. Я чувствовал, что нам предстоит серьезный разговор.

22 декабря 2018 года

Ладожск

– Куда несешься, оглашенная? – закричала на меня старушка, которую я чуть не сбила с ног, поскользнувшись на ледяной корке, покрывавшей тротуар. Под не расчищенным еще снегом она была незаметна, вот я и проехалась с разбегу, затормозив об бабусю с клетчатой тележкой на колесиках, укутанную в пуховую шаль. Если бы не тележка, мы обе завалились бы в сугроб.

Извинившись, я помчалась дальше. В лицей, где преподавал Николай Павлович, меня не пустил строгий охранник в униформе.

– Не положено, – отрезал он. – Звоните директору, заказывайте пропуск. Да только нет здесь вашего Сугробова, у него сегодня библиотечный день. По субботам у нас в основном ИЗО и физкультура.

Я и забыла, какой сегодня день недели. Календарь всегда был для меня мифическим объектом, в котором во вторник оказывалась среда, а февраль мартом. Поэтому я часто по привычке представляла себе школьный дневник, с шестью графами, с понедельника по субботу.

Вот я и бежала по заснеженному Ладожску, радуясь тому, что с неба ничего не летит, даже робкое солнышко пытается проглянуть сквозь серые облака. Так, вспотевшая и растрепанная, я ввалилась в библиотеку, изумив Илларию Мироновну.

Николай Павлович поднялся мне навстречу со своего привычного места, помог стащить пуховик, придвинул стул.

– Вы чем-то взволнованы, Кира Юрьевна? Может быть, попросить для вас чаю у нашей хранительницы книг?

– Нет, спасибо, не стоит привлекать внимание Илларии Мироновны, – ответила я, понизив голос. – Вчера я взяла у нее папку с планами усадьбы, вот она, смотрите. И в ней совсем другой чертеж, не наша копия. Вы не положили ее на место? И, кстати, вы мне вчера не звонили?

Сугробов полистал бумаги, внимательно рассматривая чертежи, потом взглянул на меня удивленно и так же тихо сказал:

– Нет, я вам не звонил. А здесь все документы в порядке, в том числе и тот, который мы с вами… хм, изучали. Вот же он, под номером 4.

– Но это не тот план, который я чертила! – Я оглянулась на библиотекаршу, но она не обращала на нас внимания, занятая посетительницей. – На том был подвал, помните, вот тут, под флигелем.

Я ткнула пальцем в чертеж. Сугробов снял очки, протер их большим клетчатым платком и, водрузив на нос, сочувственно вздохнул.