Книга Искатель, 2005 №9, страница 28 – Елена Глинкова, Иерей Георгий (Максимов), Федор Березин, и др.

Анри на мгновение задумался, потом усмехнулся.

— Не припоминаю.

Она кивнула.

— Вот и делай вывод!

— Я уже сделал.

Он потянул ее к себе. Вспыхнув, Маша опустила глаза — ее принц уже смотрел тем взглядом, от которого она краснеет, — потому что это в самом деле неприлично. И даже не видя, куда именно он смотрит, будто кожей это чувствовала — тело отзывалось как на физическое прикосновение. И точно знала, что будет дальше. Дремавший зверь — тот, который у него внизу > поднимет голову — он уже проснулся, — потом окаменеет, а самого хозяина пробьет дрожь, побелеют губы, до крови закушенные, — это оттого что нельзя предоставить зверю волю.

Пробормотав «Совсем с ума сошел!» — Маруся оттолкнула его и виновато покосилась на монахов, расположившихся на ступеньках буквально в пяти шагах от них; те не обратили на их кощунственное поведение ни малейшего внимания. Один из них, старый, с морщинистым лицом и бритым темным матовым теменем, будто обуглившимся от долгого пребывания под знойным солнцем, покуривал сигаретку, зажав ее в кулаке и выдувая дым в сторону. Интересно,позволительно ли монахам курить, или он делает это, так сказать, потихоньку, пока Озаренный не видит — глаза-то у Будды закрыты. Надо надеяться, он не заметил и всего остального.

— Хотя бы поужинаем вместе, — настаивал принц. Маруся покачала головой.

— Нет, нет, не могу.

— Тогда я возвращаюсь в отель вместе с тобой. Выбирай!

Он явно сейчас не шутил. Нечего делать, пришлось согласиться. Хотя, если честно, она много бы дала за то, чтобы вообще больше никогда не видеть «Белой Орхидеи». И вообще любых орхидей! Прыгнуть в самолет или на пароход да и отчалить вдвоем с любимым куда-нибудь подальше! Но здесь в заложниках остается ее брат, причем «без права переписки».

Перед уходом они купили несколько кусочков золотой фольги, Маша приладила их к каменному Будде — на шею и голову — и горячо помолилась, чтобы он как можно лучше хранил упомянутые части тела ее младшего брата. В подобной ситуации поддержка свыше просто необходима…

Они с ветерком мчались с горы на «тук-туке» — другого транспорта не нашлось, — и это было здорово. Теплый густой воздух, напоенный запахами разогретой резины, выхлопных газов и пряной еды, готовящейся чуть не на каждом шагу, вливался в ноздри, чуть ли не залепляя их. Этим нужно было дышать. На поворотах, которые лихо закладывал водитель, пробираясь по узким кривым улочкам городка, приходилось двумя руками вцепляться в никелированные поручни, которые по периметру окружали кузов, дабы ненароком не вывалиться в канаву. Красотища! Три смуглых попутчика искоса на них поглядывали и дружелюбно улыбались, когда пересекались с фарангами взглядами, их явно забавлял тот необъяснимый восторг, что выражали светлые чужеземные лица. Фаранги захотели отведать настоящей тайской еды, и водитель наконец затормозил у некоего заведения, на вид не слишком изысканного. Покачивая головой, закатывая глаза, он смачно почавкал — мол, здесь отлично кормят, — и, приятно удивленный размером чаевых, отбыл. Облачко сизого дыма немного повисело над дорогой, прежде чем растаять, постреливающее тарахтенье мотора доносилось еще некоторое время.

Они заглянули внутрь заведения и, не сговариваясь, повернули обратно, с тем чтобы расположиться за одним из облупленных столов, расставленных на улице. Одетый в темный саронг официант с перекинутым через руку белымполотенцем покосился на них, но не сделал движения подойти, решив, по всей видимости, что они просто присели отдохнуть — ему явно не пришло в голову, что фаранги собираются здесь еще и отужинать. Анри поманил его. Тот неуверенно потоптался на месте, но все же направился к их столу. Быстро выяснилось, что он ни слова не понимает по-английски. И по-французски тоже. В следующие несколько минут обнаружился неприятный факт, что не только он — все остальные, включая бойкую хозяйку, состоят с иностранными языками в тех же безнадежных отношениях. Наконец откуда-то с соседней улицы привели знатока. Тот оперировал всего несколькими десятками слов, но с большой амбициозностью; окружающие уважительно заглядывали ему в рот, полиглот грелся в лучах заслуженной славы, и все вместе получали большое удовольствие от происходящего. В общем, спустя примерно полчаса всем скопом удалось-таки сформировать заказ. Теперь вокруг уже была толпа. Им выделили трех официантов, те стояли навытяжку в одинаковых саронгах, серых штанах и белых матерчатых тапочках с полотенцами наизготовку; самый молодой их них, с круглым лицом, густо усыпанным юношескими розовыми прыщами, буквально заходился смехом. Бедолага явно пытался сдерживаться, все-таки это не шутки — он на работе, но у него ничего не получалось — давясь, он продолжал сотрясаться всем телом. Маша старалась лишний раз не смотреть в его сторону, от этого юноше делалось только хуже. Зеваки расположились на почтительном расстоянии, чтобы не мешать, и, по всей видимости, не собирались расходиться. Еще бы, нагрянул цирк — причем, бесплатный, а клоуны — ужас до чего забавные!