Онлайн книга «Искатель, 2005 №10»
|
— А теперь, — сказал Манн, проигнорировав вопрос, — расскажите, как вы провели вчерашний день и почему оказались ночью в полиции. До самого вечера Кристина была в больнице. Посидев в кафе, поднялась на седьмой этаж, ее опять не пустили в палату, и она подождала врача, чтобы задать ему вопросы, которые обычно задают впавшие в панику родственники. Врач был средних лет, лысый и грузный, звали его Гуго Первенс, о чем свидетельствовал бейджик на кармашке зеленого халата, и о состоянии больного Веерке он говорить отказался — мягко, но решительно. Кристина остановила его, когда врач шел к лифту, представилась двоюродной сестрой, но Первенс то ли бы предупрежден полицией не вести разговоры с посторонними, то ли никогда и сам этого не делал без чьих бы то ни было указаний. — Извините, я тороплюсь, — сказал Первенс, нажимая на кнопку вызова лифта, — всю информацию вам сообщат внизу, в регистратуре. — Он пришел в себя? — Нет, — ответ был коротким, Первенс не поднимал на Кристину взгляда. Пришел лифт, и врач уехал, а Кристина осталась. Она осталась, а врачи приезжали на лифте или появлялись из бокового коридорчика, где находились служебные помещения, на вопросы не отвечал никто. Кристина спустилась на первый этаж, но в регистратуре ей сказали только, что больной Веерке находится в коме, состояние стабильно тяжелое — ничего больше сообщить не смогли или не захотели. Кристина опять сидела в кафе, опять поднималась на седьмой этаж, что-то еще делала опять и опять, а потом — был, видимо, уже поздний вечер — Первенс прошел мимо нее, одетый в серый костюм, нес в руке небольшой саквояж. Кристина устремилась было следом, но ее цепко взял под локоть неизвестно откуда появившийся старший инспектор Мейден, повернул лицом к себе и сказал: — Видимо, имеет смысл нам с вами еще раз поговорить, вы согласны? За этот день вы наверняка многое вспомнили? Она не собиралась ехать с Мейденом в управление, но ее не спрашивали. В знакомом уже кабинете усадили на жесткий стул, направили в лицо свет яркой настольной лампы, и невидимый, скрывшийся за световым барьером полицейский — возможно,это и не Мейден был вовсе, от усталости Кристина перестала различать голоса — начал быстро задавать одни и те же вопросы, требовал ответа, и она говорила — сама не знала что, ей казалось, что говорила правду, но даже в этом не могла быть уверена, особенно после того, как заснула, сидя на стуле, и наверняка упала бы на пол, если бы ее не подхватили чьи-то руки. Ей дали напиться, она попросила чего-нибудь покрепче, и невидимый Мейден — или кто-то еще? — поднес рюмку с напитком, который не был ни виски, ни бренди, но по крепости им не уступал и голову на какое-то время сделал ясной. Раз двадцать ее спросили о том, когда она ушла от Веерке. Раз тридцать — о том, ссорились ли они. Раз пятьдесят — где она была после десяти вечера и кто может подтвердить, что она находилась в своей квартире. — Это их обычный метод, — хмуро сказал Манн. — Если нет улик, пытаются добиться признания, ломают подозреваемых… Видимо, вы… — Что? Что я? — Орудие преступления они нашли? — спросил Манн. — Если нашли, должны были предъявить вам для опознания. — Орудие преступления? — Ну, — терпеливо сказал Манн, — если Веерке ударили по голове и проломили основание черепа, это должно было быть что-то тяжелое. Вас спрашивали?.. |