Онлайн книга «Искатель, 2005 №10»
|
«Мейдена интересует только Кристина, — подумал Манн, — и никакие другие версии он, видимо, не отрабатывает. Странно. Мейден просто обязан был спросить, какие отношения у соседей с беднягой Веерке. Он наверняка это спросил». — А что вы ответили на вопрос старшего инспектора о том, какие у вас были с соседом отношения? — отхлебнув из бокала, небрежным тоном осведомился Манн. — Отношения? — Похоже, при звуках этого слова на Панфилло нападал приступ бешенства. — Отношения?! Не было никаких отношений. Точка. — Вы так и сказали? — уточнил Манн. — Так и сказал. — Этот вопрос вам тоже задавали раз пятьдесят… или сто? — Нет, — подумав и допив до дна, ответил Панфилло. — Этот вопрос нам вообще не задавали. — Но вы только что говорили… — растерялся Манн. — Не задавали, — упрямо повторил Панфилло. — Этот… инспектор спросил, знаем ли мы соседей. Знаем. В том числе соседа снизу. Конечно. Видим ли, кто к нему ходит. Нет. Видели ли, кто к нему приходил вечером. Нет. И так далее. — А Кен? — спросил Манн. — Он вернется или… Этот вопрос, как остальные, попал в точку. Панфилло поставил свой бокал на самый краешек журнального столика — любое неосторожное движение, и бокал окажется на полу — и трагическим жестом паяца, уязвленного предательством Коломбины, прикрыл глаза обеими ладонями. Манн протянул было руку, чтобы переставить бокал, но рука замерла в воздухе, потому что Панфилло неожиданно зарыдал — навзрыд,громко, с причитаниями, понять которые было невозможно, он раскачивался, как тот самый паяц, и, как показалось Манну, бормотал что-то о ноже в сердце. Манн допил сок, встал и направился к двери. У порога обернулся и сказал, не зная, услышит ли его молодой человек, полностью погруженный в собственные грустные переживания: — У Веерке были не только женщины, верно? Кен ушел, потому что решил, что это вы… Значит, у вас был мотив. Наверно, возможность была тоже, иначе Эргассен так не поступил бы с вами. Не хочу на вас давить, но если бы вы рассказали, как в действительности обстояло дело, в разговоре с Кеном я смог бы замолвить за вас словечко… — Ухо-ди-те! — прорыдал Панфилло и смахнул-таки бокал на пол. Виски пролилось на коврик, стекло не разбилось, Манн вернулся, поднял бокал, поставил на столик подальше от продолжавшего раскачиваться Панфилло и уже окончательно собрался покинуть квартиру, но почувствовал, что не может сдвинуться с места — молодой человек крепко ухватил его за полу пиджака. Рыдания прекратились. — Из-ви-ни-те… — всхлипывая, проговорил Панфилло. — Я не… вино-ват… Са-ди-тесь… п-жал-ста… — Если вы меня отпустите, я, пожалуй, действительно присяду, — сказал Манн. — Да-да, я вас не… Манн сел на прежнее место и принялся ждать, пока Панфилло сморкался в салфетки, которые доставал из кармана, а потом пошел с ними то ли в кухню, то ли в ванную, Манн не знал, куда вела дверь, на которой висела репродукция с картины Маргитта «Человек в воздухе». Из-за двери послышался грохот, звон разбитого стекла, а потом — долгая тишина; Манн подумал, что нужно бы пойти посмотреть, Панфилло вполне мог наложить на себя руки, но тут дверь медленно отворилась, и молодой человек появился на пороге: причесанный, умытый, в новой черной рубашке, сосредоточенный и готовый к диалогу. — Извините, — сказал он, присаживаясь напротив Манна. — Ваши вопросы были такими неожиданными, я оказался не готов… |