Онлайн книга «Искатель, 2005 №1»
|
— Я бы ее уволил, — улыбнулся Манн и положил ладонь на руку Эльзы. — Значит, вы должны меня понять. А статью, конечно, жалко. Хотите, я дам ее вам почитать? — Давайте, — обрадованно произнес Манн. — Эльза сообщит вам адрес моей электронной почты… — Я его уже взяла, — сказала Кристина. — Пожалуй, я закажу теперь чашечку кофе. Пока официант не принес кофе — не только для Кристины, Манн заказал и себе, а Эльза попросила каппуччино, — разговор вертелся вокруг вчерашних событий в Слотерваарт, где подрались две группы подростков: местные и турки. Кристина с неожиданной экспрессией доказывала, что турки, арабы и прочие выходцы из стран Азии и Магриба изменяют этнический и культурный облик страны, а это плохо, это влияет на историю самым отрицательным образом, и история отомстит, да вот уже и начинает, видите, что творится на улицах, а Манн, сдерживая собственные эмоции, пытался убедить собеседницу в том, что невозможно и нельзя в наше время ограничить свободу передвижения и возможность для каждого человека жить там, где ему лучше, и если какой-нибудь дикарь из африканского племени бушменов попросит в Нидерландах убежища, работы и жилье, правительство обязано изучитьэту просьбу самым детальным образом. — Детальным — да! — воскликнула Кристина. — Изучить и отказать! С самой убедительной аргументацией. — Ну, за аргументацией дело не станет, — пробормотал Манн и перевел разговор на интересовавшую его тему. — Скажите, Кристина, на вернисаже Ритвелда было много народа? Я имею в виду, выставка пользовалась успехом? — Да, — кивнула Кристина. — Я понимаю, на что вы намекаете. Успех — конечно. Ритвелд все продумал: картины были выставлены всего на семь часов — с десяти утра до пяти вечера. Кто не успел, тот проиграл. Естественно, была толчея. Видела я там и арабов, и турок, и негров — по-моему из тех, кто выставляет себя напоказ на Кортинезер и Моникестраат. — Негритянок, вы имеете в виду? — Негров, — презрительно поправила Кристина. — Мужчины. Терпеть не могу, когда… Извините. — Да я с вами совершенно согласен, — сказал Манн. — А Койпер… Тот, что умер вчера. Его вы видели на выставке? — Нет. Я ведь не толкалась там с утра до закрытия. — Жаль, — искренне сказал Манн. Кристина была бы хорошим свидетелем — с ее острым, все запоминающим взглядом. Не судьба. — А не знаете ли вы, почему выставка продолжалась только один день? Это ведь нетипично… — Бывает по-всякому. Бердаль, к примеру, в прошлом году ограничил показ своей графики тремя часами. Знаете, какой был ажиотаж? За три часа галерею посетило больше народа, чем если бы рисунки висели месяц. Во всем есть свой смысл и расчет. Уверена, у Ритвелда тоже. Толпа, во всяком случае, была изрядная. — Кто-нибудь еще собирается писать об этой выставке? — Понятия не имею, — отмахнулась Кристина. — Видела коллег из других изданий, но, естественно, не спрашивала, будут ли они излагать свои впечатления на бумаге. — А какие были у них впечатления? — Такие же, как у меня, — копии, даже если их делает сам автор, и тем более, если делает по памяти, всегда слабее оригиналов. — Ну да, — пробормотал Манн, — солнце не злое, а облака жидкие… — Как кисель, — подтвердила Кристина и, подняв на миг взгляд к потолку, неожиданно сказала: — А если вас интересует мнение Койпера, то могу сказать: он был потрясен. Правда, не знаю чем. |