Онлайн книга «Искатель, 2005 №1»
|
— Да, — кивнул Манн. — Помните ту, где гроза? Она называется «Грозовой закат». Очень сильно, так и слышишь отдаленные раскаты грома. — Но вы говорите, что вам не понравилось. — Потому что я видела оригиналы, когда Ритвелдвыставлял их семь лет назад перед тем, как отдать в типографию. Вы помните ту историю? Все сгорело, от картин остался пепел… Как пепел Клааса, он стучал в сердце Ритвелда и заставил художника семь лет спустя повторить по памяти то, что было результатом вдохновения. Но понимаете… За эти годы он изменился, изменились его представления о жизни, другой стала техника. Он, конечно, старался подражать самому себе, но, когда подражаешь, это заметно с первого взгляда. То, что было написано с вдохновеньем, легко отличишь от копии, даже если копию делал сам автор. Нет, Тиль, уверяю вас, это ужасно, на это просто невозможно смотреть! — Ну… Так уж и невозможно. Я видел картины, они мне очень понравились. Честно говоря, я до сих пор под впечатлением. — Потому что вы не видели оригиналы! Потому что планка оценки у вас занижена на порядок! Потому, черт возьми, что вы ничего в живописи не понимаете! — Спасибо за комплимент, — улыбнулся Манн. — Впрочем, сам напросился. — Кристина не хотела вас обидеть, Тиль, — вступилась за подругу Эльза. — Я не обиделся! Но послушайте, Криста, неужели вы так хорошо помните картины семилетней давности? Вам же тогда было… — Двадцать пять, — резко сказала Кристина, — и профессионалом я была уже в те годы, если вы это имеете в виду. — Я не хотел вас обидеть, Кристина. — Взаимно, Тиль. У меня, конечно, не фотографическая память, и я не могу описать в деталях, чем нынешний «Грозовой закат» отличается от прежнего. Но тот закат потрясал, этот оставил меня равнодушной. Я не помню каждой детали, но хорошо запомнила цветовую гамму. Там были сотни оттенков, здесь не больше полутора десятков. Там солнце выглядело грозным богом, способным убить своими лучами. Здесь — рыжее пятно между тучей и горизонтом. Если бы я впервые видела эти картины, Тиль, я бы, возможно, написала что-нибудь благожелательное вроде «Новые пейзажи господина Ритвелда успокаивают взгляд, но заставляют задуматься о несоответствии его художественной манеры современному темпу жизни цивилизованного человека». А я видела те картины, и потому статья получилась злой. Редактор сказал — злобной. И отказался поставить материал в номер. — Почему? — поднял брови Ритвелд. — Злобная — это хорошо. Скандал. Тираж растет. — Макс считает свой журнал высокоинтеллектуальным,знаете ли. При слове «желтизна» он желтеет сам и становится похож на китайца. А когда слышит о скандале, переходит с голландского на французский — для него это высшая степень неодобрения. — Понятно, — протянул Манн. — А в другие издания вы не пробовали?.. — Тиль… — сказала Кристина, достав из сумочки сигарету. Манн протянул зажигалку, и на краткое мгновение глаза их оказались так близки, что ему пришлось задержать дыхание — что-то будто перетекло в него из этих карих, обычных, ничем вроде бы не примечательных глаз, маленьких даже, хотя и не раскосых. Видимо, что-то подобное ощутила и Кристина, что-то из подсознания Манна перетекло и к ней — во всяком случае, быстро прикурив, она отодвинулась подальше от стула, на котором сидел детектив, и какое-то время молча курила, прикрыв глаза, будто наслаждаясь дымом сигареты. Эльза, почувствовав, должно быть, возникшее напряжение, переводила взгляд с шефа на подругу. — Тиль, — повторила наконец Кристина, — я пишу в «Вог» уже десять лет. Как бы вы отнеслись… Ну, скажем, если бы узнали, что Эльза работает не только на вас, но и на конкурентов. |