Книга Искатель, 2004 № 05, страница 34 – Журнал «Искатель», Андрей Ивахненко, Андрей Дышев, и др.

— Адрес вам ничего не даст. Поезжайте прямо. Я скажу, куда повернуть.

Некоторое время мы ехали молча. Дорога, как я уже говорил, была разбита донельзя, поэтому я едва касался педали газа. Мне хотелось, чтобы мы ехали к дому учительницы как можно дольше. Раз мне удалось ее разговорить, то я надеялся получить еще кое-какую полезную информацию.

— Журналиста кто-нибудь провожал? — спросил я, затормозив перед маленькой лужей.

— Не знаю. Вряд ли. Зачем его провожать? Он был на своей машине, а до трассы рукой подать. Мы попрощались вчера вечером, а из школы он ушел рано утром, еще до начала занятий.

— Значит, он ночевал в школе?

— В школе, в школе! — нехотя призналась учительница. — Я распорядилась поставить для него раскладушку в Комнате славы.

Тут она повернула ко мне лицо и с подозрением произнесла:

— А почему вы не расспросили об этом своего коллегу? Почему вы спрашиваете меня, где он ночевал, с кем говорил и кто его провожал? Вы что, проверяете меня?

Я не ответил и попытался представить, какое было бы у нее лицо, если бы я сказал, что Лешка разбился сегодня в полдень на пути из Кажмы.

Мы выехали на площадь, посреди которой одиноко торчал фонарь. Это был первый работающий фонарь, который я увидел в этом городе.

— А вот это наша школа, — сказала она и кивнула на боковое окно, за которым яс трудом разглядел темные контуры двухэтажного строения, окруженного крепкими деревьями. — У нас всего три класса: восьмой, девятый и десятый.

— А где же начальные классы? — спросил я без всякого любопытства, лишь бы поддержать разговор.

— В начальные классы идти оказалось некому. В Кажме уже много лет не рождаются дети.

Мне не хотелось говорить о неродившихся детях. Мне обязательно надо было выяснить, с кем еще встречался и разговаривал Лешка, но тут учительница приподняла плечи и взялась за дверную ручку.

— Остановите, пожалуйста. Приехали!

Я заглушил мотор и вышел из машины, надеясь, что наше расставание не будет слишком коротким.

— Вы здесь живете? — спросил я, указывая на крепкий двухэтажный дом из цилиндрованного бруса, больше напоминающий дачный коттедж.

Учительница кивнула, сунула ключ в замок калитки и отперла его. Я был на сто процентов уверен, что она пригласит меня на чашку чая. Мне понравился ее дом, огороженный забором из рабицы, с ровными узкими дорожками, выложенными из цветной плитки и строем кипарисов, похожих на вышколенных слуг. Неплохо, однако, живут в Кажме учителя!

— Этот дом остался мне от бывшего мужа, — словно прочтя мои мысли, пояснила учительница и нащупала где-то над калиткой включатель. Над нашими головами вспыхнул ослепительный свет фонаря. Он светил очень ярко, как пограничный электродуговой прожектор. Учительница повернулась ко мне. Свет падал на нее отвесно, и на ее лице появились неестественные тени, из-за которых она казалась старой и злой.

— Я хотел бы завтра утром встретиться и поговорить с Верой Шаповаловой, которая написала письмо, — сказал я.

— Это невозможно! — сразу же отказала учительница. — Она в больнице, и врачи никого к ней не допускают.

— Может быть, для меня они все же сделают исключение?

— Даже не пытайтесь… — Она вдруг взглянула на меня с плохо скрытым подозрением и добавила сухим официальным тоном: — А какие-нибудь документы у вас с собой есть?