Книга Искатель, 2004 № 05, страница 28 – Журнал «Искатель», Андрей Ивахненко, Андрей Дышев, и др.

Я сделал такой жест плечами, что понять мой ответ можно было как угодно, и стал пятиться к выходу, хотя старик настойчиво предлагал мне выпить чая с малиновым вареньем.

— Кажма, Кажма, — пробормотал Стасов, о чем-то вспоминая. — Где-то я недавно читал о Кажме… Нет, вру, не читал. Это был «Тревожный выезд» по телевидению! Вчера вечером, точно. Не смотрел?

Я отрицательно покачал головой, аккуратно сложил и спрятал командировочное в нагрудный карман. Неимоверно трудно было скрывать любопытство. Что он узнал о Кажме?

— И о чем же там говорили?

— Ерунда. О Кажме там всего два слова. Позавчера в лесу нашли сгоревший джип и два трупа в нем. У следствия пока нет ни одной серьезной версии… Да и ладно! Что это я тебястрашилками перед дорогой гружу? Удачи!

Не успел я выйти из подъезда и сесть в машину, как позвонила Ирэн.

— С трудом к тебе дозвонилась, ты все время был недоступен! — как всегда легко солгала она.

— Ты в котором часу ушла из офиса, Ирина? — ледяным голосом спросил я.

Она терпеть не могла, когда ее называли Ириной. Но я сделал это нарочно, чтобы она прочувствовала всю глубину моего гнева.

— Ой! Я забыла тебе сказать! Подружка попросила меня посидеть с бэби! И мне пришлось в час дня уйти.

Я не сдержался, чтобы не насыпать на известное место соли:

— Тебе уже давно пора сидеть со своим бэби, а ты до сих пор чужим подгузники меняешь… Что ты пролила в коридоре?

Ирэн мобилизовалась, готовясь умело и красиво лгать и отбиваться от любых наездов. Она делала это блестяще, и я не знал ей равных в этой области. Но вопрос о луже поверг ее в небольшое замешательство.

— Пролила? В каком коридоре?

— У нас в коридоре была большая лужа. Я в ней промочил ноги до самых колен. Чья это работа?

Ирэн замычала, не зная, как лучше ответить на мой вопрос. Я понял, что к луже она не имеет никакого отношения. Жаль. Если бы она сказала, что нечаянно опрокинула аквариум или забыла закрыть кран в туалете, я бы простил ей всю ту ложь, которой она кормила меня за годы нашей совместной работы. Увы, никакого объяснения относительно странной лужи я так и не получил.

— Ей-богу, никакой лужи я не видела! — поклялась Ирэн. — А может, Лешка уже вернулся? Ты ему не звонил?

Я без всякого усилия сказал правду:

— Лешку убили.

Ирэн издала сдавленный звук, словно ее кто-то неожиданно схватил за колено. Некоторое время она молчала. Я слышал только ее дыхание и ждал, когда она определится, как ей вести и что говорить.

— Ты что, Кирилл? — наконец, пробормотала Ирэн. — Как это — убили? Ты… Да я… Боже, какой ужас! Это правда?

— Ему подстроили автокатастрофу на Мокром Перевале, — сказал я. — И сейчас я еду в Кажму искать убийцу. Пожалуйста, постарайся, пока меня не будет, находиться в офисе полный рабочий день.

Я нажал кнопку отбоя, избавляя Ирэн от необходимости что-то говорить мне, сдавленно всхлипывать, восклицать и ахать. Лешку она на дух не выносила. Она считала его глупым, грязным и бедным и мечтала, чтобы я выгнал его из агентства,а она бы заняла его должность. А я не хотел доверить Ирэн криминал. Не бабское это дело. Пусть сидит на коммерческих сделках.

Лешка догадывался о коварных замыслах Ирэн и источал в ее адрес ответную антипатию. Все время, сколько существовало агентство, они вяло переругивались и косо смотрели друг на друга. Я скептически относился к стремлению Ирэн вести криминальный розыск, но в коммерческих сделках она разбиралась профессионально. У нее было удивительное чутье да плюс к нему диплом юриста, что делало Ирэн почти незаменимой. Но за эту незаменимость мне приходилось расплачиваться. Ирэн принадлежала к числу тех подчиненных, которые видят в своем начальнике всего лишь более опытного и более богатого коллегу. Для нее не существовало понятия трудовой дисциплины, она могла позволить себе опоздать на работу, прогулять, при этом никогда не признавала своей вины и придумывала самые невероятные причины. Едва ли не каждый месяц она меняла себе бойфренда и делилась с нами своими любовными переживаниями. «Он такой жадный! — часто говорила мне она, опуская свою тугую попку на край моего стола. — Я потратила на него всю зарплату!» И тотчас кошачьим голоском просила у меня в долг. При этом деньги она называла «денежки», и в ее транскрипции это звучало как «денюфки». «Кирюш, у тебя есть денюфки? До получки?» Я знал, что она никогда не вернет долг, но небольшие суммы подкидывал ей без раздумий и молча, как обязательную доплату за ее выдающиеся качества.