Книга Искатель, 2005 №5, страница 47 – Виталий Калмыков, Василий Ворон, Сергей Дулев, и др.

— Не совсем. Во-первых, зловряд ли можно назвать красивым. Во-вторых, малое зло порождено злом большим.

— Понятно, понятно, — перебил Анатас, — ты хочешь сказать, что мое абсолютное зло породило ваше относительное человеческое. Это почти так. И мне очень обидно, что люди все Великое, в том числе и мое зло, опошлили, приспособили к своим мелким эгоистическим натурам, усугубили человеческой жестокостью. А сами вырядились в овечьи шкуры и при первом же случае проклинают меня, будто я во всем виноват: в войнах, в неурожае картошки, в двойках сына-тупицы, в сломанной по пьянке руке.

Пэр при этих словах не выдержал и рассмеялся:

— Да, дьявола в народе поминать любят. Даже если не верят в него.

— Я могу тебе еще много рассказать и показать интересного. Так и будет сделано, когда ты мне скажешь «да».

Пэр молчал недолго.

— Я признаю твою силу и могущество и хотел бы попробовать. Ради интереса. Ты как бы устроишь для меня испытательный срок на месяц или два?

— С испытательным сроком ты можешь жить с бабой. В нашей половине мира может быть только два ответа: «да» или «нет».

Почти сразу, улыбнувшись самому себе, Пэр ответил:

— Тогда будь что будет, я отвечаю «нет».

На мгновение электрическая вспышка осветила салон и обожгла ему затылок.

— Ты ответил отказом мне? Ты по человеческой привычке плохо подумал. Я дам тебе время. Сколько?

— Нисколько. Я решаю сразу. И тут уж меня пугай не пугай, хоть убей — не отступлю.

— Жалкий человечишко, ты даже не представляешь толком, кому отказываешь. Одной моей воли достаточно, чтобы испепелить тебя. Мелкие человеческие гадости ты предпочитаешь великим делам. — Анатас усмехнулся. — Конечно, грабить деревенские церкви романтичнее, да и проще, чем решать мировые проблемы. Я правильно тебя понял?

— Нет. Может, вчера я ответил бы по-другому. А теперь нет. Хватит с меня этих «дел». Чувствую, насытился. Хватит.

На мгновение Пэру почудилось за окном белое пятно, матово расплывающееся по ночной мгле, и до боли знакомые, где-то недавно виденные черты лица, благостный и немного грустный взгляд. Он зажмурился. Потом открыл глаза. За стеклом расстилался ночной мрак.

— Чего же ты тогда хочешь, человек? — Голос Ана-таса становился все жестче.

— Чего я хочу? Чего я хочу? — Пэр несколько раз скороговоркой повторилвопрос, словно размышляя. Огонек, слегка озорной, блеснул в глазах. — Хочу тишины и покоя. Хочу жить с любимой женщиной. Хочу дочь. Здоровья хочу. А остальное все, как говорится, приложится.

— Классический набор низкоразвитого существа. И давно ты к этому пришел?

— Я шел целый день и часть сегодняшней ночи. И ты, кажется, помог мне. — Пэр зевнул. Он вдруг почувствовал невероятную усталость в теле. И в то же время какое-то душевное облегчение.

— Вот оно как. Выходит, я немного переиграл. Построил с тобой не ту комбинацию. Жаль. Впрочем, я не зря считал тебя сильным. На месте человека мне надо было бы сказать, что я уважаю тебя. Но я не способен на это чувство, тем более по отношению к людям. Я просто признаю твою волю, как бы учитываю ее. Конечно, мне бы не составило большого труда подчинить ее моей воле. Сделать из тебя того, кого я хочу. Но такие помощники мне не нужны. Добровольность — мой принцип найма. Жаль, что не удалось тебя убедить. Вышла хоть и редчайшая, но промашка.