Книга Выстрел мимо цели, страница 72 – Ричард Томас Осман

Каркас кровати собран из трубок дешевого металла.

Полых трубок.

Конечно, Конни понимает, что делает Ибрагим. Он ставит перед ней зеркало. Оно позволяет Конни увидеть саму себя, поговорить с собой. И помогает ей понять, что когда ты обманываешь всех, то на самом деле обманываешь только одного человека, и этот человек – ты сам. Во время беседы Ибрагим сказал: «Наши самые большие достоинства – одновременно наши самые большие слабости». Услышав, Конни сразу закатила глаза, но по какой-то неведомой причине эта мысль теперь не выходит у нее из головы.

Конни кладет на бок двухъярусную кровать и вытаскивает резиновую пробку у одной из металлических ножек. Ничего, только пустое пространство. Продолжим искать.

Что, если она не такая уж и злодейка? Вдруг это ложь, которую она внушала себе долгие годы? Нет, это было бы слишком тяжело принять. Она может просто перестать встречаться с Ибрагимом, но чувствует, что он уже распахнул дверь, которую невозможно будет закрыть обратно.

Она вытаскивает пробку из второй ножки кровати. Ничего.

Множество людей сталкивалось с гораздо худшим, чем Конни Джонсон, – она отлично это понимает. То, как она зарабатывает на жизнь, достойно презрения: за счет чего она получает деньги, как обращается с людьми, как абстрагируется от той боли, которую причиняет другим. Однако ей это всегда казалось неизбежным – будто она изначально родилась такой, какой была, и будто к ней применимы совсем другие правила.

Она вытаскивает третью пробку. По-прежнему ничего.

А что, если все это ложь? Действительно ли она столкнется лицом к лицу со всем, что сделала?

Конни вытаскивает пробку из последней ножки.

В целом нет, она не хочет это выяснять – наверное, лучше будет продолжить лгать самой себе, остаться той же Конни Джонсон, которую придумала маленькая девочка в тот момент, когда много лет назад ее бросил отец. Она скажет Ибрагиму, что не желает больше никаких психиатрических сеансов. Спасибо большое, но нет.

Конни сует палец в полую ножку кровати и тут же нащупывает бумагу. Туго свернутую. Листов несколько – наверное, пять-шесть, и они перетянуты резинкой. Конни вытаскивает их из ножки, снимает резинку и разглаживает страницы, насколько это возможно. Все они исписаны аккуратным почерком. Синими чернилами. Она читает первую строчку:

В пустой камере с толстыми стенами Конни наверняка нашла нечто такое, что заинтересует Ибрагима. Он поставил перед ней задачу, и она ее выполнила. Конни быстро просматривает написанное Хизер Гарбатт, но, судя по всему, это всего лишь стихотворение. Она надеялась на что-нибудь приятное: прямое признание или имя сообщника – то есть на нечто такое, что помогло бы раскрыть убийство Бетани Уэйтс, но пока такой удачи не представилось. Однако Конни знает, что эти бумаги могут представлять ценность, она чувствует это нутром.

И даже если она не сможет разобраться самостоятельно, то знает того, кто сможет. Наверное, следует провести еще один сеанс с Ибрагимом, показать ему стихотворение. Надо же понять, что тут происходит.

С чего бы начать?

Прямо сейчас на моем диване сидит человек по имени Виктор Ильич и смотрит передачу о поездах. Он бывший агент КГБ, украинец.

Я ему сказала, что хочу немного пописать в свой дневник, на что он рассмеялся и ответил, что сегодня мне точно будет о чем писать. Я угостила его бокалом хереса и кусочком торта с вишней и темным шоколадом. Я увидела его в «Инстаграме» и купила, потому что на нем повсюду написано имя «Рон». Но, как оказалось, первый кусочек достался Виктору, и это говорит о том, насколько наши планы могут меняться. Впрочем, остальное прямо в упаковке – для Рона.