Книга Смертельная удача, страница 127 – Ричард Томас Осман

При этом она обняла его за плечи. Я бы тоже так сделала, а Элизабет — никогда.

Однако я бы не задала такой вопрос в лоб, в отличие от Элизабет.

Кендрик кивнул, и Тия кивнула. Они по-прежнему не смотрели друг на друга. Тия спросила, что он чувствует — грусть или злость, и Кендрик ответил: «И то и другое», а потом Тия поинтересовалась, где его мама, и он сказал, что не знает. Она спросила, боится ли он за нее, и Кендрик ответил: «Да».

Она расспрашивала его очень деликатно, и ее вопросы совсем не казались унизительными. Я тоже обняла Кендрика за плечи, и мы стали смотреть на контейнеровоз на горизонте, а потом я подумала, что надо бы поучиться у Тии. Я тоже обо всем догадалась; на самом деле я знала, почему Кендрик так внезапно приехал к нам, но стеснялась расспрашивать. Стыд помешал мне помочь этому доброму, умному и напуганному малышу. В этом моя проблема: иногда я просто не хочу знать правду, та оказывается слишком болезненной. Я не хотела, чтобы мои догадки подтвердились.

Тогда я спросила Кендрика, страшно ли ему на самом деле оттого, что его дедушка спустился в шахту, а он взглянул на меня, покачал головой и ответил: «Дедушка? Ну нет. Мой дедушка может все».

И тогда я подумала о Роне, о его больных коленях, о том, что в последнее время он хуже слышит и видит, и мне захотелось ответить Кендрику, что когда-то его дедушка действительно все мог, но это время прошло, а сейчас он просто старик в глубокой шахте, и с каждой минутой я все больше за него боюсь.

Но для честности не всегда есть место, и я просто стиснула его плечо и согласилась, что его дедушка может все.

А потом вдруг поняла, что все это время, эти две недели, Рон знал, что случилось с его дочерью, но ни с кем не делился. Мне захотелось и его обнять за плечи, но его рядом не было.

Тут к нам присоединились Элизабет с Ибрагимом. Ибрагим взглянул на часы и на мороженое и сказал, что мороженое на шестьдесят процентов состоит из воздуха, поэтому мы заплатили за воздух и сейчас его едим. Я спросила, хочет ли он мороженого; он задумался и ответил, что да, пожалуй, хочет, и направился к фургону.

Элизабет поинтересовалась, о чем мы говорили, и Кендрик ответил: «О динозаврах», — а Тия: «О мороженщике, который промышлял дурью». Я же ответила: «Ни о чем» — и спросила Элизабет, о чем говорили они с Ибрагимом. «Ни о чем», — сказала она.

Тут она добавила, что Рона уже давно нет, и в этот момент вернулся Ибрагим с мороженым и сказал, что получил от Рона сообщение:

Но напрашивался вопрос: а где же тогда Рон? Ведь он не вернулся.

Я пишу это через шесть часов, а он все еще не вернулся.

Элизабет задала другой вопрос — я об этом не подумала, а зря.

Она спросила: «Что значит „ключ у нас“?»

И тут я поняла, что не только Рон не вернулся, но и Конни Джонсон тоже.

Вот такие дела. Выходит, ключ у Рона или у Конни, а может, у них обоих. И мы не знаем, где их искать.

Прошу прощения, звонит Джоанна, и мне нужно все это ей рассказать.

Но прежде добавлю, что эксперт из «Старой рухляди» заявил, что в Англии, оказывается, немало «увлеченных коллекционеров» викторианской порнографии. Так это, значит, теперь называется. «Увлеченные коллекционеры», ага.

64

Джоанна набирает в строке поиска «24 июля» — день своей свадьбы — и проматывает темные предутренние часы. В шесть утра по зеленой аллее проходит Билл Бенсон и скрывается в здании. Еще через двадцать минут по той же аллее проходит Фрэнк Ист, но в противоположную сторону.