Книга Лживые легенды, страница 76 – Оксана Одрина

— Толяна? — оживился Макар, словно и не дулся минуту назад.

— Видимо, да, — подтвердил Егор, захлопывая тетрадь и отправляя её на середину стола.

— А как это понимать — сторожил? — задумалась Яна и, встретившись с напряжённым взглядом Егора, прищурилась. — Стоял рядом и ждал, когда тотповесится? Так?

— Выходит, что так, — пожал плечами Егор. — И тут же начал уверять, что не убивал, и что Зноб это сделал сам.

— Как так-то? — запутался Макар. — Молча стоял и смотрел, как главарь вешается, а потом ещё и из петли еговытащил. Или то была последняя воля самого Толяна? Ну, нет, бред какой-то.

— Самое интересное, — продолжил Егор. — Что, когда мне явился сам Толян, единственным, что он сказал, вернее, более чем недружелюбно приказал: «Посторожи!». А потом бросился на меня уже громадным чёрным псом и начал буквально хоронить в борозде.

— Жуть, — отозвалась Яна, обхватив себя за плечи и зябко поёжившись.

— Согласен, — кивнул Макар. — Может… Кашевский, не стоит тебе дальше искать с Демонами встреч? Вдруг они опасны?

— Нет, не думаю, — не согласился Егор. — Души не причиняют мне физический вред — это точно. Психологический, энергетический — тут, несомненно, да. К тому же кроме Толяна, никто из них до меня не дотрагивался. Нарзан только, и то слегка. Зато Толян…

— Что с ним не так? — насторожился Макар.

— Толян, я почти уверен, действительно самоубийца, — твёрдо заявил Егор.

— С чего ты взял? — поинтересовалась Яна, поднимаясь и направляясь к распахнутому окну, чтобы немного прикрыть его. С улицы сильно дуло, а Егор недавно болел. Только он был так увлечён собственными догадками, что ничего вокруг не замечал, даже угрожающего его здоровью сквозняка.

— В «Поздних записях» нашёл о таких душах подробности, — признался он. — Они, в отличие от обычных заблудших, обозлённые и агрессивные. Им нечего сказать в оправдание. И если они что-то и говорят, то это практически последнее, что произнесли при жизни. Как бы… — он ненадолго замолчал, подбирая верные слова. — Как бы подсказывают, в какой момент совершили ошибку и свернули не туда — точку невозврата.

— И как ты в «Записях» этих хоть что-то понимаешь? — закатил глаза Макар. — Одни каракули неразборчивые. Листы мятые, жёлтые, попадаются и затёртые до дыр, и порванные. Встречаются и вклеенные обрывки бумаги с какими-то сатанинскими знаками и пентаграммами. Каляки-маляки — типа рисунки от руки или карандашом, или мажущей ручкой. Глянул одну такую, потом всю ночь не спал: петух на пеньке — голова отдельно, тело отдельно, чашка с чем-то чёрным рядом. Кровь, думаю. Не иначе, жертвоприношение. Зачем ты такое читаешь вообще?

— А ты, Макар, зачем вообще в «Записи» полез? — сверля друга недобрым взглядом, процедил Егор. — Я же вас с Яной по-хорошему просил их не трогать. Предупреждал, что и сам не знаю, как с ними правильно обращаться, и можно ли их кому-то кроме меня видеть.

— Я это… — замялся Макар, слишком поздно осознав, что сам себя сдал, даже не задумавшись о последствиях. — Случайно получилось. Они раскрытые лежали на столе. Вот я и заглянул.

— Случайно? — возмутился Егор. — Снова? А потом, после какого-нибудь случайного несчастного случая ты ко мне явишься, во всём обвинишь и…

— Еша, успокойся, пожалуйста, — неожиданно тёплым тоном прервала его Яна, и положила руки ему на плечи. — Ничего Макар не читал. Я сразу у него твою тетрадь забрала, как только он её увидел. Это он подкалывает тебя. Не ведись.