Книга Лживые легенды, страница 48 – Оксана Одрина

— Что другое, Егор? Я уже ни в чём не уверена, — призналась она. — У тебя глаза в этот момент настолько пустыми становятся, что мурашки пробирают. Ты, вроде, и смотришь на меня, а взгляд полностью отсутствующий. Да ещё и зрачки совершенно чёрными делаются. Жуть какая-то.

— Отлично! — задохнулся от возмущения Егор. — Меня ещё и к наркоманам причислили! А потом удивляются, почему я о себе не рассказываю? Да вот поэтому! Потому что не хочу, чтобы в мою сторону презрительно косились! Чтоб психом не прослыть. Но наркоман, Яна, — это уж перебор. Лучше тогда давай отыграем к душевнобольному, честное слово.

— Лучше тогда давай ты мне расскажешь, кто ты, — мгновенно сменив тон на куда более дружелюбный, чем минуту назад, продолжила Яна. — Я многое могу и понять, и принять, Егор.

— Ну, не поверишь ты в такое, Яна, я уверен, — предпринял последнюю попытку сохранить личные странности в секрете Егор.

— Проверим? — уточнила Яна.

Тяжело вздохнув, Егор повернулся к старому зеркалу на стене, и до того поразился собственному отражению, — жутко бледному, осунувшемуся, с несвойственными ему синяками под глазами, — что в первую секунду даже забыл, о чём говорил. Похоже, баба Нюра во всём права, и сегодняшние неупокоенные души висельников изрядно его потрепали. Или это сделали их похожие смерти. Тут ещё разбираться и разбираться. Пару раз шмыгнув носом и поближе рассмотрев свои глаза в зеркале, и особенно прилично расширившиеся зрачки, он, потерев лицо, опустился на стул, сложил руки на столе поверх тетрадей с «Поздними записями», предусмотрительно захлопнув их, и уткнулся в них лбом. Молчал он, а заодно и собирался с мыслями минут пять точно. И Яна, всё это время ожидавшая от него откровений, молчала тоже.

Наконец он оторвался от стола, повернулся к Яне и заговорил — и как в ледяную воду с разбегу:

— Я вижу мёртвых.

Брови Яны удивлённо взметнулись вверх, но он не дал ни слова ей вставить.

— Нет, не так. Вижу души, некие тени, призраков. Или энергетический след, что остаётся от человека после смерти. Можешь считать как угодно. Тут, кто во что верит. Если верит.

— Так, — медленно кивнула она. — И…

— И они со мной говорят, — выпалил он и на секунду замер, ожидая, что Яна поднимет его на смех или покрутит пальцем у виска. Однако этого не произошло, и он решил не останавливаться. — А я до недавнего времени отвечал им молчанием.

— Давно это у тебя? — осторожно поинтересовалась Яна, присаживаясь напротив него на краешек кровати Макара.

— С двенадцати лет, — поделился он, а когда никакой другой реакции от Яны, кроме как не то растерянного, не то неверящего взгляда не последовало, нахмурился и потупился в пол.

— И не страшно тебе? — разорвала воцарившуюся тишину Яна.

— Страшно, — признался Егор, снова подняв на неё глаза. И увидев в них искреннее любопытство, решил открыться ещё чуть больше: — Особенно в первый раз… Очень жутко и не без последствий для моего психического здоровья, если уж совсем честно. Но постепенно я привык и смирился с их визитами. Я их всю жизнь буду видеть, так баба Нюра мне при личном общении объясняла — ещё тогда, в двенадцать. Приходится приспосабливаться. И психике тоже. Тем не менее робость пробирает каждый раз — к подобному сложно оставаться равнодушным.

— И… — она всё никак не могла подобрать правильных слов, чтобы случайно не спугнуть откровенность собеседника, и при этом не обидеть. — Ну и о чём они с тобой говорят, если не секрет?