Книга Лживые легенды, страница 25 – Оксана Одрина

— Они ж ночью к тебе приходили, — бабушка недобро рассмеялась, и Егор вздрогнул, вмиг вырвавшись из собственных мыслей. — Ох, и поганцы.

— Верно, — кивнул он. — Поганцы и были.

— Думаешь, пугали они тебя? — спросила она, подходя к столу, где по-хозяйски выдвинула стул и присела.

— Да, — Егор зябко повёл плечами. — Потому что…

— Не так всё, — невозмутимо перебила его бабушка.

— А как же тогда? — напрягся он.

— На самом деле помощи они у тебя просили, Егор, — глубокомысленно заявила она. — Всего лишь.

— Нет, вы это серьёзно? — не выдержал Егор. — И чем же я мог им помочь?

— И мог, и можешь, — наставнически пояснила она. — Беседой. И прощением. И освобождением.

— Только я не знаю, о чём говорить с мертвецами! — громко и жёстко возразил Егор. — И как освобождать. И тем более прощать. И что это вообще такое — прощать?

— С неуспокоенными, — строго и холодно взглянув на него, поправила женщина.

— Отлично, — подхватил Егор в её же манере. — И как мне отвечать им, если я понятия не имею, кто они? Почему не упокоились, завершив свой путь среди живых? И для чего преследуют именно меня?

— Все ответы внутри тебя, внук, — серьёзно продолжила она.

— Что? — не понял он.

— Задавай вопросы, — кивнула она.

— Вы — баба Нюра? — не растерялся он, всё больше нарастая изнутри лихорадочным нетерпением.

— Она самая я, Егор, — деловито заявила женщина. А потом пренебрежительно поддела: — Анна Гавриловна. Не узнал, что ли?

— Узнал, — кивнул Егор. — Если честно, то не сразу. Вот только теперь разобрался, что в кабинете Юрчук тоже вы были, но немного по-другому выглядели. Причёску сменили?

— Двуликая я, — расплывшись в недоброй улыбке, объяснила Анна Гавриловна. — И ты такой же. Когда освобождать заблудшие души будешь, не забывай кто они, а кто ты.

— И кто же я? — непонимающе пожал плечами Егор. — Демон?

— Нечистый ты, — уведомила Анна Гавриловна.

— Что? — принуждённо рассмеялся Егор. — Бред!

— Руку дай, — настойчиво потребовала она и протянула к нему свою раскрытой ладонью вверх.

— Зачем это? — насторожился Егор.

— Испугался? — поддела его баба Нюра и пугающе расхохоталась. — Нечистый нечистого устрашился, вот смех?

— Ничего я не испугался, — раздражённо отозвался Егор и резко вложил свою ладонь в ладонь собеседницы. — И никого.

Никогда раньше он и не думал, что его может прохватить такой лютый холод. Да, он не раз встречался с душами, и не раз его щипало лёгким морозцем в их присутствии. Однако, чтоб вот так пробрало до костей, заставило тело дрожать крупной дрожью, а руки, ноги и спина онемели, не происходило никогда.

Внезапно баба Нюра сжала его пальцы в своих. Ладонь Егора пронзило болью и скрутило судорогой, и он, вскрикнув, попытался высвободиться — только рука вовсе не его оказалась. Или его?! Он ошарашено подался назад. Те фаланги, что были зажаты бабой Нюрой, почернели и так уродливо растрескались, что от увиденного Егора замутило. Он уткнулся носом в предплечье и простонал. Он смотрел на свои отвратительного вида пальцы и не верил в происходящее. Бросил взгляд на бабу Нюру — она тихо посмеивалась. И вот теперь Егору стало по-настоящему жутко.

— Вот она, твоя вторая личина! — кивнула на безобразную пятерню Егора Анна Гавриловна. — Вот, кем ты можешь стать, если захочешь насильной власти и над собой человеком, и над другими людьми тоже! Только тогда человека в себе тебе придётся принести в жертву себе же нечистому.