Книга Лживые легенды, страница 106 – Оксана Одрина

Потупившись в пол, Егор быстро мысленно выделил из всего произошедшего и с Демонами, и с ним самим в Княжево то самое начало и растерянно выдохнул:

— Ворота?

Когда же в ответ он ничего так и не услышал, поднял глаза на бабу Нюру, но в комнате её уже не нашёл. Лишь стол, на котором лежали раскрытые на разделе с кладбищем «Поздние записи». И его неумелый рисунок с висельником. Сам он, как оказалось, сидел на пороге у входной двери, привалившись плечом к косяку. Когда он обхватил руками горящую от боли голову, да ещё так крепко, будто боялся, что она на части разлетится, не помнил. Однако и то, что и с бабой Нюрой, как и с другими заблудшими душами, к нему наведывается само посмертие, понимал, как никогда. Видимо поэтому она так редко к нему заглядывает. Чтобы уберечь от преждевременного конца. И направить в нужное начало.

Ворота.

Вылетев на улицу, Егор метнулся к стене, где недавно Николай — сосед по Самодуровке, оставил на гвозде бельевые верёвки. И хотя Егора ощутимо вело после общения с почившей родственницей, он держался как мог и темпа не сбавлял. Сорвав верёвки и скомкав их в руках, он забрал из коридора шоппер с припасённой в нём на случай похода по деревне водой и едой для короткого перекуса. Потом запер входную дверь. И только собрался двинуться в сторону задней калитки, ведущей в парк, как услышал скрип забора за дровяником.

Дёрнув головой в сторону звука, он сначала ничего разглядел. Ведь картинка солнечного дня дрогнула и пошла радужными пятнами, стоило ему проявить излишнюю прыть. Но скрип повторился, а за низкими штакетинами палисадника показалась с проседью макушка Сержа. Егор сглотнул ком тошноты, некстати подступивший к горлу, и напряжённо прищурился.

— Жорж, — позвал тот шёпотом, смешно сунув нос в щель между планок и держась руками за соседние. — Иди сюда. Быстрее же!

— Что, Серж? — так же тихо отозвался Егор, нетвёрдо шагнув в сторону соседа. — Что-то случилось?

— Серёжа, — понёсся по саду Сержа подозрительно заискивающий голос невидимой Елены Дмитриевны. — Серёженька, ты где? Нам пора идти. Резиновые сапоги ждут тебя. И я тоже.

— Случилось, Жорж, — состроив невероятно страдальческую гримасу, простонал он, когда родственница ненадолго умолкла. — Сорок восемь лет назад случилось непоправимое — в нашей семье появилась Ела.

— Серёженька…

На зов сестры Серж не слишком-то поспешил. Обернувшись, он присел ещё ниже и зашептал ещё тише и жалобней:

— И с тех пор нет мне жизни, Жорж. Вот где справедливость, а?

Егор сочувственно улыбнулся и кивнул, понимая, что на очередную выходку у Сержа не так много времени, и быстро оказался около него и тоже присел на корточки.

— Возьми, будь другом, — то и дело оглядываясь, пропыхтел Серж и втиснул между поломанными планками забора две полуторалитровые бутылки со своим мерзким вином. — Припрячь до лучших времён, родной. Одна мне, вторая тебе в качестве благодарности за спасение меня от сухого закона.

— Не вопрос, Серж, — не стал противиться Егор и взял бутылки: одну предусмотрительно отправил, как обычно, в будку, а вторую убирать не спешил. — Сохраним в лучшем виде.

— Красава, — тихонечко пропел в ответ Серж, довольный проведённой аферой. — Уважаю!

Компот пришёлся как никогда вовремя. Ведь наведаться в сад одному Егору было не просто страшновато, а, стыдно признаться, жутко до дрожи в коленях. Но так как идти всё равно придётся, он логично заключил, что с компотом-то получится куда проще. Нажираться до беспамятства Егор не планировал. И потому отвинчивая крышку пластиковой бутылки, мысленно прикидывал, сколько же ему отхлебнуть, чтобы уровень личной храбрости прилично так повысился, но не перешёл в разряд «море по калено». Вернее, «сад по плечо».