Книга Слепые отражения, страница 31 – Оксана Одрина

Силы оказались настолько неравны, что спустя еще минуту бесполезного копошения, Вадим затих, обмяк и голова его завалилась на бок. Однако щетинистые руки не пощадили, а поползли выше по его расцарапанной шее к лицу, потом выше, чтобы закрыть ему глаза. А когда он завозился спиной по растрескавшемуся зеркалу, по-прежнему стоя у старого шкафа, то сквозь собственное глухое сипение до него донесся крик Алисы:

— Вадим, Вадим, ты слышишь меня? Ты меня слышишь… Дыши, пожалуйста, дыши… Хочешь, кричи на меня…Сколько хочешь, кричи после. Дыши только…

Увы, голос Алисы пропал так же неожиданно, как и появился. А Вадиму только сильнее принялись драть на лице. Его же в ответ на каждое подобное касание судорожно подергивало. Ну а после того, как его губ вдруг коснулись чьи-то чужие губы, им овладела агония — его трясло так, будто некая неудержимая сила рвалась из него наружу, но не находила выхода.

Померещилось, будто его голову потянули назад. А потом чужие губы снова тронули его губы. Только на этот раз в настолько пьянящем поцелуе, что к Вадиму вернулось дыхание. Теперь ему оставалось всего-то зацепиться за реальность — да хотя бы за тот же поцелуй — и вырваться из отражения. Однако в этот момент осколок выскользнул из рук Вадима, уже не целующегося, а жадно хватающего ртом воздух, и свалился на пол, звякнув. При этом стекло не разлетелось на части, нет, — оно осталось целым, как и тот, кто затаился внутри.

— Ты все равно умрешь! Скоро! Ведь я рядом, детка! Всегда!

А потом взгляды их вновь встретились, и незнакомец из отражения торжествующе расхохотался, вскинув подбородок.

Ну, это он зря! Вадим не выносил усмешек в свой адрес. И потому наконец переведя дыхание, он подался вперед, поймал то и дело ускользающее равновесие и замахнулся ногой, чтобы раздавить неполноценное отражение. Только в нос ему неожиданно ударил до того резкий запах, что он закашлялся, зажмурился и отшатнулся к стене. А когда снова совладал с собой, его ослепил свет. Он рывком закрылся ладонями, и в ту же секунду ноги его так болезненно скрутило судорогой, что он закричал и лишился чувств.

Насколько быстро сознание вернулось к Вадиму, определить он не мог. Ведь оно играло с ним в до того необъяснимые игры, что сколько бы он ни цеплялся за глухие, будто через толстый слой ваты, голоса и за размытые лица знакомых людей, выбраться из отражений раз за разом не получалось. А он именно в отражениях — сомнений не было. Где еще его может так ломать и выворачивать наизнанку, как не в них. Вернее, при выходе из них.

Вот же Алиса над ним, а это Артем. Тут и Павел Петрович нависает, и доктор Григ, который уж точно поможет.

Только почему-то в упорной борьбе с мучительными судорогами Вадим снова и снова проигрывал. Он, конечно, вырывался из беспамятства туда, где его называли по имени, где Алиса прикладывала к его лбу холод, но ненадолго — потом его снова и снова утаскивало в забытье.

Прояснилось все постепенно. Сначала дыхание выровнялось, после только ломать перестало и внутри, и снаружи. Спазмы, которые скручивали ноги, прошли. И звуки вернулись, и запахи, и цвета. Вадим открыл глаза, поморгал с полминуты. И самым первым различил над собой школьного доктора. Смотрел на него Григ и до того натянуто улыбался, что кроме тревоги Вадим не чувствовал ничего.