Книга Слепые отражения, страница 131 – Оксана Одрина

— Вадим Андреевич! Немедленно прекратил истерику и сейчас же вернул себе выдержку! Ты сыщик или размазня бестолковая?

Взглянув на гостя, который стоял в дверях, привалившись плечом к косяку, Вадим сразу отметил, что выглядел тот намного лучше, чем в их последнюю встречу. И румянец на лицо вернулся, и двигался Антон бодро, и жестикулировал руками до того активно, что не сразу верилось, будто еще неделю назад левую даже поднять не мог.

И хотя Антон еще ни разу не навещал Вадима после разыгравшейся в гараже Рихова трагедии и не вдавался в подробности ни о той самой трагедии, ни о тяжести своего ранения даже в телефонных разговорах, подробности Вадим узнал — от Фрея, конечно. А узнал он вот что: ранен важный человек оказался не так смертельно, как сказали изначально — не в грудь вовсе, а в плечо. Но, чтобы запутать преступника и вывести его на чистую воду, решили для виду убрать Арадного из «Хитрого хода», не разъяснив ситуацию даже Вадиму. Да, он и в самом деле был в больнице, но всего сутки, а потом снова в бой. Правда в пол силы, вернее, в пол руки.

— Вас спросить забыл, — недовольно протянул Вадим и потер лицо.

При этом взгляд его стал до того болезненным и сухим, что даже заслуженно обидевшаяся на него Алиса сразу заметно оттаяла. И теперь смотрела на него куда белее тепло, чем еще минуту назад. Он с облегчением выдохнул и собрался уже было заговорить именно с ней, но Арадный колкость в свой адрес без ответа оставить не смог.

— Что это было, парни, вы слышали? — настороженно произнес Антон и обежал вопрошающим взглядом Артема и вернувшихся с улицы Кирилла и Лешу. — Здесь чье-то несокрушимое самомнение только что промелькнуло? Да? Эх, нет, показалось, это всего лишь сквозняк. Алексей, прикрой окно, мне противопоказана простуда как минимум в ближайшие полгода.

Леша замер на месте, ошарашенно таращась на Антона, и выронил веник и совок, принесенные на всякий случай — с зеркалами ведь они пока не закончили. В историю ранения Арадного он тоже был посвящен, но лишь в первоначальную версию. Потому предсказуемо впал в ступор.

— Согласен с самомнением, — подхватил Кирилл и направился к приоткрытому на проветривание окну, по пути не забыв заглянуть в одно из еще не снятых со стены зеркал, и деланно растрепал и без того небрежную прическу. — Вадим — это и есть одно огромное самомнение.

— Уж кто бы говорил, — хмыкнул в ответ Вадим, спародировав привычку друга то и дело поправлять волосы.

— А говорит, что жечь — не его, — расхохотался Артем. Правда, когда получил в ответ от юного сыщика цепкий прищур, ржать перестал. Однако от язвительной улыбки не отказался.

— А вы остряк, Антон Александрович, — вернулся в разговор с Антоном Вадим, состроив до того неприступное лицо, что Артем снова не удержался от смешка, пусть и сдавленного. — Впрочем, как и прежде.

— А ты, Вадим Андреевич, сыщик! — напомнил Антон и протянул ему маленькое круглое зеркало на серебряной цепочке. — И я.

— Быть не может! — неверяще воскликнул Вадим. — Как? Откуда? Где вы его взяли?

— Не я, а коллеги. Обнаружили, когда осматривали актовый зал после происшествия с вашим похищением из школы. Цепочка, правда, оказалась порвана. Я заменил на новую. Надеюсь, угодил.

— О, да! — в нетерпении выдохнул Вадим.

Надо же, его зеркало… Вадим не смог усидеть больше ни секунды, вскочил с кресла и бросился к Антону. Ведь даже если Рихов и был прав, и поломанный «Спелыми решениями» мальчик и в самом деле создал личное Слепое зеркало, отказываться от него он не собирался. Он постоянно думал о нем и расстраивался, что так глупо и одновременно трагично потерял. И скучал… Поэтому, стоило ему забрать свою вещицу и устроить ее на здоровой ладони, как он первым делом вгляделся в нее. И зеркало ожидаемо ответило ему — отразило весьма неприглядным, невероятно бледным и осунувшемся. И не удивительно, если учесть, как сильно он вымотан бессонными ночами и кошмарами, когда уснуть выходит. Изведен мыслями и о чужой страшной боли, и о чужих же жутких смертях. Но при всем этом страстно жаждущий дальше просто… жить! Еще и глаза его как-то уж совсем странно блестели, будто температура опять подскочила. Или это снова рвался наружу неугомонный дефектный псих, который без капли сожаления обрывал связи с другими людьми? Ну уж нет!